Роль и качество кино очень выросли. В моем детстве было много условного советского кино, скупо и почти без прикрас живописующего будни монтажников, шахтеров и рефлексирующей номенклатуры. Основной конфликт – социальный. Основная тема – человеческий подвиг у станка или в кабинете. Лирики было мало, и на нее сразу западали. Немногочисленные простенькие мелодрамы тут же становились культовыми , любые комедии в программе передач обводились красным карандашом… Да, я помню еще эти телепрограммы – до ноля часов, кажется… В субботу позже. И обязательно выделенные жирным шрифтом фильмы, как основное блюдо любого из трех существовавших телеканалов.
Потом вдруг у нас появился видеомагнитофон. Для меня это было потрясение. Для моих одноклассников тоже. Вся школа ходила смотреть «Конана варвара» со Шварценеггером, «Индиану Джонса», «Безумного Макса» и «Смертельный удар» с Брюсом Ли. Эти фильмы очень отличались от виденного ранее. В них тоже имелся человеческий подвиг. Но какой-то… мясистый… телесный… слишком много драк и красивых тетенек… слишком все быстро, пестро и интересно… Кино, пискнув кассетоприемником, слетело с Доски почета и переместилось в раздел Удивительных Удовольствий, Ничего общего С Реальной Жизнью Не Имеющих…
Потом были еще годы, еще жизни, телефонизация, компьютеризация, революции за окнами и в кино. «Маленькая Вера» стыдливо ушла в фигуристую тень «Секса в большом городе». «Санта Барбара», бравшая массой, уступила экран берущим пестротой ситкомам. Автомобили Джеймса Бонда, как и девушки его, стали совсем технологичными. «Титаник» утопил в слезах, «Парк юрского периода» пришиб графикой, «Матрица» перевернула сознание… Кино так стремительно разрослось, так переплелось с другими медиа, позиционирующими себя как реалистичные и правдивые, так заполнило собой все пространство вокруг, что слабохарактерные стали путать постановку с жизнью. Герои кино шагнули в жизнь – кто с винтовкой, кто с активной сексуальной позицией. А начудив, вернулись обратно в кино, породив автобиографические криминальные саги, документальные боевики и трагикомедии «по мотивам»… Все смешалось, все стало сюжетом. А вдруг инопланетян действительно тьма и их контролируют люди в черном? А вдруг по улицам родного города курсирует ночной дозор?
Кино давно перестало быть только часовым экскурсом в жизнь лихих охотников за исчезающим бензином, оно нырнуло в экзистенциальные сферы. Кино стало рассказывать , что мы испытаем, когда влюбимся, когда нагрешим, когда умрем. Наивные юнцы вслушиваются в треп экранных нимфоманок, пытаясь вычислить тайну женского удовлетворения. Беременные девушки, насмотревшиеся кинородов, с тревогой ждут, когда же на вечеринке у них отойдут воды и придется, держась за живот, мчаться в кресле-каталке по больничному коридору. Зрелые леди готовы спокойно стариться, поскольку кино научило, что в последний момент появится умнейший из мужчин, которого интересует не молодое тело, а неповторимая женская личность. Горячие хулиганы многократно прокручивают любимые сцены, где у Брюса Уиллиса пистолет у виска, а он улыбается и тонко шутит, – и повторяют слова, впитывают правило красивого пацанского финала. Кино подсказало нужные реплики на всякий случай, прорепетировало миллион раз все ключевые моменты человеческой жизни, показало всевозможные здоровые и больные галлюцинации.
Но... Так, как в кино, – так не рожают. Я трижды проверяла. Не сходится с экранной версией. Все куда скромнее, сосредоточеннее и с другими акцентами. Подозреваю, что и многие другие предложенные ощущения – фикция. Это печалит. Это заставляет ужаснуться и представить, что кино и жизнь – это совсем разные вещи. Становится даже как-то тревожно. И – мысль! А пусть врет! Если кино хорошее…. Если оно дает надежду… Если оно вместо тебя подсказывает сидящему рядом, что нужно прямо сейчас шепнуть на ухо любимой… пусть обманывает и дальше… Даже без хэппи-энда.
Но лучше, чтобы с ним.
