19 августа 1991 года советский народ узнал, что Президент СССР М. Горбачёв «по состоянию здоровья» больше не может руководить страной, а начатая им политика реформ «зашла в тупик». На 6 месяцев в Союзе объявлялось чрезвычайное положение, а всю полноту власти взяла на себя группа из 8 человек - Госкомитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). Горбачёв был заблокирован на даче в Форосе, в Москву вошли танки.

Слово ключевым участникам тех событий.

Геннадий БУРБУЛИС, в 1991 г. Государственный секретарь РСФСР:

- Тот путч был «политическим Чернобылем» советской империи. Продлись он дольше, мучительнее длилась бы и агония СССР. Распад Союза мог приобрести более катастрофические формы, вплоть до жестокой гражданской войны. Показательно, что из всех зарубежных руководителей переворот в Москве поддержали только Ясир Арафат, Муаммар Каддафи, Слободан Милошевич, а Саддам Хусейн назвал его «хорошо сделанным делом». Согласитесь, состав очень колоритный, о многом говорит…

Это был действительно государственный переворот. Путчисты объявили Горбачёва больным и недееспособным - это была махровая ложь. Они очень тщательно планировали силовую часть своей акции. Ведь идея ЧП витала в воздухе в течение всего 1991 г. В июне Верховный Совет СССР рассматривал доклады Павлова, Пуго, Язова и Крючкова, в которых они настаивали на том, чтобы получить особые полномочия. Горбачёв, на мой взгляд, относился к ЧП как к одной из возможностей для себя сохранить влияние на ситуацию. Его странный отъезд в Форос накануне подписания нового союзного договора (намеченного на 20 августа) выглядел как молчаливое согласие с заговорщиками - мол, пусть попробуют сделать своё дело...

Я думаю, у путчистов изначально не было желания проливать кровь. 12 июня Ельцин с огромным перевесом (57 % против 17 % у Н. Рыжкова) победил на выборах Президента России. Заговорщики понимали, что страна находится в таком состоянии, что любая силовая акция будет иметь тяжёлые последствия. На нашей стороне было всё - право и правда, мораль и закон... Конечно, они могли тогда не выпустить нас из Архангельского в Москву: группа «Альфа» сидела в кустах, дача Бориса Николаевича была окружена, и нас можно было взять тёпленькими. Наверное, нас могли лишить средств связи, изолировать от внешнего мира… В ГКЧП не у всех тряслись руки, как у присвоившего себе роль президента Янаева, - там были и решительные люди, с глубокими, искренними убеждениями. Но в любом случае гэкачеписты продержались бы от силы месяц-полтора. Что делать с экономикой, с людьми, почувствовавшими вкус свободы, демократии и ответственности, они толком не знали. Надо было оперативно решать, чем кормить людей, как отапливать города предстоящей зимой... Танками и заклинаниями сыт и согрет не будешь. Они не поняли, что страна уже была другой, народ сделал свой выбор.

Анатолий ЛУКЬЯНОВ, в 1990-1991 гг. Председатель Верховного Совета СССР:

- ГКЧП по сути был создан ещё 28 апреля 1991 г. на заседании, которое вёл Горбачёв. Он лично назвал почти всех членов комитета. Им было поручено разработать закон о чрезвычайном положении, что и было сделано. Даже печать этого комитета утвердили. Цель была одна - во что бы то ни стало сохранить Союз, не допустить развала экономики… Так что это был ни в коем случае не путч, потому что путч - слом всех государственных институтов. Где вы видели переворот, о котором заранее извещался бы президент страны? А ведь гэкачеписты поехали и предупредили Горбачёва, и он махнул рукой: «Чёрт с вами, действуйте!»

Если бы ГКЧП победил, было бы гораздо больше шансов на сохранение Союза. Центробежные силы действительно нарастали. Но они шли не от союзных республик. Лидер Казахстана Нурсултан Назарбаев сказал прямо: «Если б не сама Россия, развала СССР не произошло бы».

Дмитрий ЯЗОВ, в 1987-1991 гг. министр обороны СССР, член ГКЧП:

- Почему появился ГКЧП? На референдуме 17 марта 1991 г. народ выступил за сохранение СССР. Проголосовало квалифицированное большинство - 76,6 %. Должны ли были Горбачёв и другие перестройщики исполнить волю народа? Безусловно. Но сразу после мартовского голосования они сели и начали вырабатывать договор по СНГ. Я присутствовал на первом совещании и сказал Горбачёву, что единой армии, которая защищала бы все «независимые государства», не будет. Он отмахнулся: «Ты ничего не понимаешь!» После этого и меня, и Крючкова, который предупредил, что не будет общего Комитета госбезопасности, приглашать перестали. Меня спрашивают: почему мы не применили в августовские дни военную силу, как это сделали китайцы в 1989 г. на площади Тяньаньмэнь? Отвечаю: потому что насилие очень быстро привело бы к гражданской войне. К тому времени чуть ли не половина депутатов Верховного Совета была на стороне Ельцина и Межрегиональной депутатской группы. После продуктовых талонов, которыми, как орденами, был увешан Горбачёв, сторонников у него было гораздо меньше, чем у Бориса Николаевича. В Москве могла начаться настоящая кровавая бойня. К ней готовились: никто ещё не штурмовал Белый дом, где работал Ельцин, а его уже огородили колючей проволокой, баррикадами. Говорили, будто целый батальон спецназа перешёл на сторону Ельцина. Да этот батальон я сам послал охранять Белый дом! Чтобы там, не дай бог, не случилось стрельбы ни с их стороны, ни с нашей.

Не применять силу против народа - это было моё личное решение. Я был согласен, чтобы арестовали меня самого, но не разрешил использовать для подавления митингующих ни одну десантную бригаду...

Руслан ХАСБУЛАТОВ, в 1991-1993 гг. Председатель Верховного Совета РСФСР:

- Если бы ГКЧП победил, то продержался бы недолго - неделю, две, может быть, месяц. Это был незаконный, никем не избранный неконституционный орган. А главное - народ «не хотел» гэкачепистов. В обществе началось реальное движение за демократию. В результате выборов в местные органы власти в Российской Федерации в 1990 г. партийные органы КПСС с треском проиграли. И так было повсюду. Поэтому против ГКЧП началось бы мощное массовое движение. Вряд ли за короткое время путчисты решили бы проблемы, стоявшие перед страной. Их всё равно смели бы, и, возможно, с более тяжкими последствиями. Хотя, судя по опубликованным документам, ГКЧП преследовал широкие, в том числе и экономические цели. Планировался даже более решительный переход к рынку. Например, Крючков предложил немедленно дать всем желающим по 15 соток земли. Хорошие, между прочим, были инициативы. Я всё время удивлялся: что мешало делать всё это не в рамках ЧП? Почему нельзя было те же меры сначала по-хорошему предложить народу?

Виталий ЦЕПЛЯЕВ,
Владимир КОЖЕМЯКИН