www.aif.ru 0 5920

«Иногда они мне снятся». Узник концлагеря - о детях-донорах, зверствах фашистов и метках войны

Статья из газеты: 28/07/2015

«Больше всего мы боялись конфет, - вспоминает Вячеслав Быков. - Если кому-то протягивали конфетку, мы знали - это конец. Дело в том, что в конфете был цианид».

Время от времени Вячеслав Тимофеевич достаёт из шкафа толстую папку, где бережно хранятся его воспоминания. На нескольких десятках листов красивым убористым почерком скрупулёзно описаны события самого страшного отрезка его жизни. Войну, голод, концлагерь и юные лица сгинувших там товарищей по несчастью он не забудет уже никогда. Просто не сможет… 

Он до сих пор помнит по именам тех детей, которых замучили фашисты. Фото: Из личного архива

123«Вы не ели навоз?»

Как сейчас, Вячеслав Быков помнит тот день, когда война перешагнула порог его родного дома. Был июль 1942 года. Ему четыре года. Со своей мамой, годовалым братишкой и бабушкой он жил в Воронеже в частном доме. Услышав от знакомых, что немцы совсем близко, семья Быковых поспешила спрятаться в подвале дома одной из соседок. Их нашли очень быстро…

- Моя бабушка Ольга Проняева говорила на пяти языках и была неплохим, по своей сущности, дипломатом, - вспоминает Вячеслав Тимофеевич. - Поэтому она сразу заговорила с немцами и даже что-то им подарила. И нас, к счастью, никто не бил, пока мы шли пешком до села Курбатово, где был организован пересылочный лагерь.

В дороге же творился настоящий ужас! Если люди пытались бежать или сопротивляться, их закалывали штыками или расстреливали. Уже в Курбатово часть жителей отправили в лагерь за колючей проволокой, а часть попросту загнали в амбары и сожгли.

В следующем пересылочном лагере шёл очередной отбор: кого-то отправили в вагонах для скота в Германию, а кто-то двинулся дальше в курское село Чернянка. Там находился концлагерь для военнопленных и мирного населения. Туда попала и семья Быкова.

Вячеслав Тимофеевич вспоминает, как научился «воровать». В плену он вместе с другими ребятишками таскал у немецких лошадей из конюшен овёс. Правда, иногда приходилось есть и тот овёс, который до этого уже съели лошади.

- Когда мой внук был маленький и не желал что-то есть, я всегда сердился и спрашивал у него: «А ты ни разу не ел конский навоз? Такой деликатес!» - с грустной улыбкой вспоминает Вячеслав Тимофеевич. - В плену нам действительно приходилось питаться и этим. Люди собирали навоз, промывали, просеивали и… ели.

«Кулачком, киндер!»

Потом детей разлучили с матерями и некоторых отправили в военный госпиталь, находившийся в нескольких километрах от концлагеря. Там организовали экспериментальные бараки, где детей до 12 лет использовали в качестве доноров для немецких солдат. Ребят поздоровее делили на кожников, доноров и плазменников.

Слава Быков после освобождения в 1944 году. Фото: Из личного архива

У маленького Славы была первая положительная группа крови, её переливали раненым солдатам.

У него в ушах по-прежнему звучит голос красивой светловолосой нем­ки Эльзы, которая ежедневно забирала у него кровь. На маленькой детской ручонке разрезали вену и вставляли трубку, другой её конец уходил в мощную руку взрослого мужчины. В качестве доноров немцы использовали только детей до 12 лет, у которых кровь чистая, не испорченная, как они считали, генетикой и болезнями. «Кулачком, киндер! Работай кулачком!» - командовала по-русски немка Эльза. Дети плакали, дер­жались изо всех сил, чтобы не упасть в обморок, потому что знали - если дать немцам, чего они хотят, то есть шанс остаться в живых.

- Больше всего мы боялись конфет и «туалета», - рассказывает Вячеслав Быков. - Если кому-то протягивали конфетку, мы знали - это конец. Дело в том, что в конфете был цианид. А «туалетом» называлась огромная огороженная яма, которая дышала смертью, - подходя к ней, дети проваливались и уже не выбирались наружу.

Дети умирали быстро, у них в буквальном смысле слова высасывали всю кровь до последней капли и выбрасывали, как использованные медицинские перчатки. Быстрее всех уходили те, кого использовали как донора кожи: после смертельных операций они не могли прожить и недели. Их кожу брали в основном для немецких офицеров, которые горели в танках. Вспоминая замученных детишек, Вячеслав Тимофеевич закрывает глаза ладонями и отворачивается. «Иногда они мне снятся», - говорит он.

Город выжил

О бабушке, личности весьма неординарной, её внук говорит с большой теплотой.

- Она была замужем за русским дипломатом - моим дедом, долгое время прожила в Чикаго, но приехала обратно, потому что здесь, на родине, оставалась их дочь, - продолжает Быков. - Когда война только началась, бабушка хотела увезти нас обратно в Чикаго, но выехать куда-либо, а уж тем более в Америку тогда было невозможно.

В итоге все беды войны Ольга Фёдоровна разделила со своим народом. Чудом осталась в живых. Чем больше немцы проигрывали на полях сражений, тем сильнее зверели и всё тяжелее становилось заключённым в плену.

В июле 1943 года войска Воронежского и Степного фронтов перешли в наступление, фашисты начали отступать, бросая всё - в том числе и конц­лагеря. Убегая, немцы расстреливали тех, кто остался в живых. В акте, составленном в Чернянском районе 8 июля 1943 года, есть сведения, что из заключённых этого лагеря были отобраны 13 женщин, которых намеревались угнать в Германию. Однако пяти из них удалось спастись. Среди них были мать и бабушка Славы Быкова. Вячеслав Тимофеевич вспоминает: лёжа почти без чувств, с проткнутой немецким штыком ногой, он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним бабушку. Она первой из женщин добралась до оставленного фашистского госпиталя и отыскала своего внука.

- После того как немцы покинули Воронеж, вернувшиеся в город жители увидели, что враг не оставил здесь камня на камне, - вспоминает Быков. - Центр и вовсе было не узнать - одни руины. В нашем доме, чудом сохранившемся относительно целым, поселились люди, у которых жильё было полностью уничтожено. Мы стали жить все вместе. Немцы утверждали, что наш город и за 100 лет не восстановишь. Но Воронеж выстоял, выжил и пришёл в себя гораздо раньше.

Сейчас Вячеславу Тимофеевичу 76 лет. Давно отгремела война. Ему повезло - он смог восстановиться после тех ужасов, что пережил при немцах, отучился, долгое время работал преподавателем в Воронеж­ском госуниверситете и даже в правительстве области - одним из помощников тогдашнего губернатора Александра Ковалёва. Давно выросли его сын и внук. Но бывший узник концлагеря признаётся, что до сих пор перед его глазами стоят лица замученных детей, многих он помнит по именам. А на его руке всё так же белеют шрамы от немецких скальпелей, и эти метки никогда не сотрёт время...

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка в 2020 году

Актуальные вопросы

  1. Почему нельзя закусывать алкоголь тортами и шоколадом?
  2. Можно ли заранее забронировать столик в буфете театра?
  3. Когда пешеходы обязаны носить фликеры, а когда это рекомендация?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by