0 1036

Режиссёр Сергей Урсуляк – о том, какие уроки преподали нам «лихие 90-е»

Одна из самых громких премьер канала «Россия» – сериал «Ненастье», который режиссёр Сергей Урсуляк снял по одноимённому роману Алексея Иванова.

Сергей Урсуляк.
Сергей Урсуляк. © / www.globallookpress.com

1990-е, провинциальный город Батуев, противостояние «афганцев» и новых русских бизнесменов и чиновников. Сломанные жизни, крушение иллюзий…

Понять и простить

Юлия Шигарева, «АиФ»: Сергей Владимирович, «Ненастье» – один из немногих романов Алексея Иванова, героям которого как-то не хочется сочувствовать…

Сергей Урсуляк: Да, меня это тоже тревожило. Мне было очень интересно читать роман, но проблема сочувствия, любви – она для меня существовала довольно остро. Поэтому мы с автором сценария Ильёй Тилькиным довольно сильно поработали: вся эта команда получила лица, которые не вызывают отторжения. К их поступкам можно относиться по-разному, но изначально это всё же не злодеи. Так что интонация у нашей картины совершенно иная.

– Какая?

– Более лирическая, гораздо менее жёсткая. Но я ни в коем случае не противопоставляю её интонации Иванова – мол, у него неправильная, а у меня правильная. Просто я взял роман и пересказал его своими словами. Как в пионерском лагере – вечером после отбоя кто-то начинает пересказывать приятелям «Три мушкетёра». Естественно, он наполняет этот рассказ своим отношением, может, что-то и придумывает за Дюма. Вот и у меня вольный пересказ романа Иванова.

– Герои романа – прошедшие Афган Герман-Немец, лидер бойцов Серёга Лихолетов, их противник, бывший кагэбэшник Щебетовский – кто они: продукты того времени или его жертвы?

– Жертвами времени в какой-то мере являемся мы все, потому что всех нас, не спросив, бросили в новую жизнь, объявив предыдущую отменённой, несостоявшейся. С другой стороны, герои фильма (да и мы тоже) – продукт того времени, оно сформировало их. Но главная краска в моей истории – попытка понять людей, которые жили тогда, в чём-то оправдать, в чём-то простить. Но ни в коем случае не осудить, не наказать.

– За 90-е и в литературе, и в кино берутся крайне редко. Почему – больно, страшно, непонятно?

– Трудно сказать почему. Возможно, это время ассоциируется с не самым уютным периодом нашей истории и люди не хотят к нему возвращаться. А так как кино у нас сегодня в основном продюсерское, то авторы, выбирая тему, думают прежде всего о том, захотят ли это смотреть. Поэтому либо ты садишься на криминальную основу и делаешь этакое «Однажды в Америке», но только хуже и с поправкой на Россию, либо снимаешь мелодраму, действие в которой почему-то происходит в 90-е.
Но мне кажется, сейчас наступил момент, когда об этом времени уже можно рассказывать, и рассказывать разнообразно. Это необязательно должны быть «Бригада» или «Брат». 90-е не были мазаны одной краской. Ведь и про 60-е можно рассказать так, как это делал Солженицын, а можно – как Данелия в «Я шагаю по Москве».

Эпоха недоверия

– А ваши 90-е – они какие?

– Они точно не были серыми, потому что в январе ­1991-го я начал учиться на Высших режиссёрских курсах. А через полгода кончилась страна, в которой я жил, и началась другая история, Но при всём том безденежье, при походах в магазин, где не было ничего, для меня это было время, связанное с огромным количеством надежд и с большим количеством смешного. Тогда появились странные персонажи и на самом верху, и рядом с нами, которые вызывали поначалу добродушный, потом всё менее добродушный смех.

– И кто это?

– Да все! Начиная от Бориса Николаевича, который был фигурой в огромной степени юмористической, – во всяком случае, я его часто воспринимал именно так. Ну и весь тот «круг весёлых человечков» возле него, вся эта камарилья, которая вызывала много сначала смеха весёлого, а потом испуганного.

Я надеялся, что начавшиеся перемены улучшат жизнь и я каким-то образом в этом по­участвую. Конечно же, я ощущал давление среды – многое для меня было абсолютно чужим, непонятным: музыка, фильмы, лица, мода. Но, повторю, я был молод и полон надежд.

– Однако большая часть населения на то время затаила большую обиду.

– Охотно верю! Ну, для большей части населения и наше время не самое лучшее. Так несправедливо устроена жизнь у нас, что для большей части населения любое время плохое, а для меньшей части населения любое время замечательное!

– Про меньшую часть населения… Пётр Авен в книге «Время Березовского» очень точно подметил, что 90-е стали эпохой недостижимого взлёта для тех, кто наплевал на все рамки дозволенного и нарушил все возможные табу. Именно они и сорвали основной куш.

– Всё, что мы сейчас имеем, – это последствия того, что рамки дозволенного оказались раздвинуты. Креститься стали больше, а рамки раздвинули так, что никакая Церковь в принципе уже может и не спасти.

– А обратно эти рамочки можно сузить? И когда это произойдёт? Ведь перешагивают-то сегодня через основополагающие вещи. Воровать нельзя – но оказалось, что не просто можно, а даже нужно. Прелюбодейст­вовать нельзя – а теперь свои параллельно существующие семьи не только не скрывают, ими гордятся.

– Вернутся ли рамки? Трудно сказать… В 91-м году мы пережили крушение того, что казалось абсолютно незыблемым. И то, что сегодня кажется устоявшимся, также в одну секунду может измениться на прямо противоположный знак. И я уже не удивлюсь этому так, как удивлялся, скажем, в 91-м. Если бы кто-нибудь в 1987-м сказал, что жить-то советской власти осталось 4 года и 1 месяц, этого «пророка» в психушку бы отправили. Потому что эта власть стояла и, казалось, стоять будет, пока жива Русская земля. А она в три дня кончилась! Так и происходящее сегодня – внешнее, внутреннее, моральное – может закончиться в три дня, потому что, на мой взгляд, есть большая усталость от жизни, лишённой смысла, от образа жизни, который неприятен.

– Почти в финале лихой афганский герой Серёга Лихолетов, которого бросили все его бойцы, с горечью говорит: «Верить кому-то надо!» А ведь 90-е показали, что верить-то как раз никому нельзя, потому что предать может любой – близкий друг, начальник, подруга, дети. И пришла к нам эпоха глобального недоверия.

– Да, наверное. Та эпоха перемен просто обнажила самые слабые наши места, которыми оказались человеческие взаимо­отношения. Но в результате мы гораздо больше стали верить тем, кому верим. Потому что рядом с теми, кто предавал, были и те, кто не предал. Так что Лихолетов прав – кому-то нужно верить. Думаю, что именно сейчас этим все и занимаются – ищут ближний круг. Почему все так узко замкнуты? Потому что каждый пытается окружить себя неким частоколом людей, которым он доверяет.

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка в 2020 году

Актуальные вопросы

  1. Нужно ли покрывать машину воском после мойки?
  2. Можно ли вернуть билет на концерт?
  3. Как правильно уволиться с работы перед уходом в армию?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by