www.aif.ru 0 20792

Рашид Нугманов: «Я просто хотел почтить память Цоя»

В сентябре в кинотеатрах ограниченным прокатом пойдет фильм «Игла Remix» - дополненная и обновленная версия знаменитой «Иглы» с Виктором Цоем в роли благородного супермена Моро.

Тогда, в 1988-м году, у «Иглы» был феноменальный успех. Картину посмотрели порядка тридцати миллионов зрителей, а Виктор Цой, по версии читателей «Советского экрана» - на тот момент самого популярного журнала о кино – стал лучшим актером года. А потом случился тот страшный день, 15 августа 1990 г. Цой погиб. А режиссер Рашид Нугманов, столь ярко дебютировавший «Иглой», на долгие годы ушел из кино. Сейчас он решил вернуться с фильмом «Игла Remix». Первый показ картины состоялся в Выборге, на фестивале «Окно в Европу». А потом Рашид Нугманов рассказал читателям «АиФ», как появилась эта картина и почему он не снимал кино больше двадцати лет.

- Когда вам пришла в голову мысль сделать «Иглу Remix»?  

- Изначально я не собирался делать новый фильм. Просто хотел сделать нормальную реставрацию нашего старого фильма и, к памяти гибели Виктора, моего близкого друга, пустить ее в прокат ограниченным тиражом, выпустить на DVD и Blu-ray. Но по мере работы задумывался - а есть ли смысл выпускать в прокат, пусть даже ограниченным количеством копий, фильм, которому двадцать лет? Может быть, интереснее будет ее дополнить? Но чем? Можно было сделать «режиссерскую версию», как это часто делают на Западе – когда берут фильм несколько лет спустя, дополняют его новыми материалами и выпускают. Сначала мы тоже так хотели, ведь со съемок «Иглы» оставалось много материалов – первая версия фильма была более двух часов, а в прокат вышло восемьдесят минут. Но выяснилось, что весь этот материал был уничтожен.

- Как же так получилось? Это что, происки врагов? 

- Все гораздо прозаичней. В то время были такие правила – все союзные студии, да и не только они – и Ленфильм, и Мосфильм – сдавали фильмы в Госкино. По истечении года – если не приходило каких-либо других указаний – эти копии смывались. В принципе, режиссер мог забрать их. Но я, по своей молодости и беспечности, тогда этого не сделал. То есть материала для режиссерской версии, получается, у нас не было. Поэтому единственным вариантом сделать картину в расширенном варианте оставалось добавление совсем нового материала. Мы стали думать, откуда его взять.  

- И что вы придумали? 

- Во-первых, у нас была картина «Яхха», которую мы снимали в 1986-м году, еще до «Иглы». Это очень редкий материал, и большинство людей его не видели. Второй источник материала – это, разумеется, досъемки с существующими актерами – Петей Мамоновым, Александром Башировым, Мариной Смирновой. Но были какие-то сцены, без которых никак не обойдешься, где должен был появиться Виктор. Точнее, его персонаж – Моро. Я наотрез отказался включать туда дублера. Даже со спины – для меня это было неприемлемо. Поэтому, для меня был один выход – его графическое изображение. Я привлек для этой работы двух талантливых молодых художников, а потом вдруг задумался: «Вот то, чем мы сейчас занимаемся, – как это назвать?» И вдруг понял – то, что мы делаем, оно существует давно, но в музыке. И называется «ремикс». Это когда ты берешь старый материал, и добавляешь в него то, что раньше не предполагалось использовать.

- А вы помните, как решили снимать первую «Иглу»? 

- Тогда все получилось, можно сказать, случайно. Я закончил третий курс ВГИКа, приехал на короткие каникулы в Алма-Ату. И мне вдруг предложили сделать эту картину. Изначально ее должен был снимать другой режиссер. Но произошел какой-то конфликт, и его с картины сняли. И предложили мне. Я согласился. Сценарий был, разумеется, уже написан, утвержден. И моим главным условием было, чтобы я мог свободно обращаться со сценарием. В утвержденном варианте герой Моро умирал однозначно. Там прямо было написано – что его ударяют ножом, он ползет по дороге и испускает дух. Нас такой финал, разумеется, не устраивал. Но изменить его совершенно мы не могли по этическим соображениям. Поэтому я принял решение: после того удара ножом Моро поднимется с колен и пойдет дальше. Выживает он или нет – это уже остается на усмотрение зрителей.

- В «Игле Remix» вы не оставили выбора зрителям – здесь у вас Моро однозначно остается жив. 

- Я не мог сделать по-другому. Виктора нет, но для нас, для всех, он по-прежнему жив. Если я бы сейчас однозначно убил героя, я как бы смирился с тем фактом, что человека не стало. Для меня это невозможно.

- «Игла» была вашим дебютом в большом кино. И при этом вы позвали сниматься непрофессиональных актеров. Вам трудно было с ними на площадке? 

- Невероятно легко. Все они были мои друзья, мы все понимали друг друга. И я никогда не хотел быть режиссером в классическом понимании этого слова. Я шел в кино для того, чтобы то, новое, что я открываю для себя в жизни, пытаться выражать языком кино. Я сам был из рокерской культурной среды и хотел показать людей, которых иначе бы никто никогда не увидел. Я совершенно четко отдавал себе отчет – сделать из них актеров за два-три дня не получится. Это абсурд. Поэтому при съемках я использовал принцип «жизнь врасплох». Практически все сцены мы снимали с первого дубля, второй был страховочный – на случай, если будет технический брак. И, как правило, второй дубль всегда был хуже. Потому что с непрофессиональными актерами всегда так. Им вообще нельзя давать в руки сценарий. Потому что он начинает читать диалоги, что-то там заучивать перед зеркалом. И, когда приходит на площадку, уже ничего не сможет сделать. Потому что начинает врать. Это профессиональные актеры, которые знают систему, с каждым дублем улучшают свою игру.

- А как вел себя на съемках Александр Баширов? В «Игле Remix» вы придумали для его героя много новых сюжетных линий. А ни для кого не секрет, что Баширов, при том, что он, безусловно, шикарный актер, иногда может вести себя … как бы это сказать… не совсем адекватно.  

- Саша - мой близкий друг. Мы с ним познакомились еще до того, как пришли учиться во ВГИК . То есть мы поступили, и нас отправили на картошку. И поставили на один комбайн. С ним и Федей Бондарчуком. С тех пор мы с Сашей очень близко подружились. . Саша, даже вдребезги пьяный, - а я так понимаю, именно это его состояние скрывается за формулировкой «не совсем адекватно» - все равно мой любимый человек. Друг. Я его лелею, беру на руки, куда-то отношу. А если кто-то на него нападает, я его защищаю. Мы во ВГИКе жили в одном блоке, в общежитии, пока я не переехал в свою квартиру. Саша с первой моей постановки был у меня одним из ведущих актеров. В ней, собственно, и открыл его для себя мой мастер по ВГИКу, Сергей Александрович Соловьев. И пригласил уже потом сниматься в картине «Чужая, Белая и Рябой».

- В «Игле Remix» вы сняли отца Виктора Цоя. У вас не было желания снять его сына Сашу? 

- Было, конечно. Я знаю, что Саша замкнулся, мало с кем общается. Перестал заниматься музыкой. Наверное, в этом есть и моя вина. Я в начале 90-х уехал во Францию и в Питере вообще не появлялся. Последний раз я видел Сашу на похоронах Виктора – ему тогда было пять лет. Конечно, у него были мама и Рикошет, с которым Марьяна жила в гражданском браке, но я сейчас, задним числом, думаю, что мне все-таки надо было появляться. Принимать в судьбе Саши какое-то участие. Я, конечно, предлагал и Марьяше ко мне в гости с Сашей приезжать, но как-то ненастойчиво. А надо было настоять. Сейчас Саша взрослый человек. Ему 25 лет. Он сейчас в том же самом возрасте, в котором Виктор в «Игле» снимался. Я Саше в общем-то уже не нужен. Но я бы очень хотел с ним встретиться, поговорить. Да, у меня были мысли Сашу вернуть. Но мне какая-то внутренняя этика не позволяла Сашу вот сюда, в этот фильм «насильным» образом вести. Но вообще мне было бы очень интересно с ним поработать.

- Рашид, уже по «Игле» было понятно, что вы очень интересный режиссер. Все ждали от вас новых фильмов, делали на вас большие ставки, а вы вдруг взяли и ушли из профессии. Чем вы занимались все эти годы?

- Как я уже говорил, в 1992-м году я уехал во Францию и занимался своей семьей. Потом занимался политикой. Тогда появилась новая страна – Казахстан. Все было новое, с непонятными правилами. Точнее, эти правила создавались на наших глазах. Ведь чем в свое время был прекрасен питерский рок? Тем, что там что-то постоянно искали. А потом все нашли, и мне стало неинтересно. А вот, в политике, наоборот, стал твориться какой-то абсурд. И мне это было интересно. Но я дошел до какого-то порога, за которым надо было принимать решение: либо ты остаешься там и тебе какие-то вещи нужно преодолевать, либо ты уходишь. Я решил не переступать эту черту. И вернулся в кино.

- Почему вы не стали снимать что-то новое, а решили вернуться назад, к «Игле»? Потому что имя Виктора Цоя до сих пор способно привлечь огромное количество зрителей? 

- Я не делал эту картину, чтобы кому-то чего-то доказать. Или заработать денег. Или сделать картину лучше. Я вернулся в кино именно потому, что хотел почтить память друга. Разумеется, у меня есть и другие проекты. Которые, на мой взгляд, стоят того, чтобы их реализовать. Я ими сейчас занимаюсь. Вот сегодня утром меня разбудил звонок из Астаны - возможно, скоро мы будем там что-то делать.

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Как часто должны косить траву возле дома?
  2. Зачем ГАИ каждый год принуждает включать ближний свет фар авто даже днем?
  3. Имеет ли право водитель такси курить во время движения?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by