Срочная новость Лукашенко выступает с Посланием народу и Национальному собранию Срочная новость
0 4296

Роковая буква. Отец и дочь потеряли друг друга из-за ошибки в фамилии

Пристально глянув на Лиду, отец сказал: «Иван, что ж ты обманываешь? Это же моя доченька!».

Лидия Семченко (на фото в ярком платке) через 30 лет после войны нашла родственников и старшую сестру Полину в селе Броварки в Украине.
Лидия Семченко (на фото в ярком платке) через 30 лет после войны нашла родственников и старшую сестру Полину в селе Броварки в Украине. © / Фото из семейного архива

Лидия Семченко из Барнаула — одна из тех, о ком ещё недавно в каждой газете страны писали в рубрике «Наши ветераны». Тех, кто нёс в себе страшный груз, с кем и спустя годы после войны продолжало происходить важное.

Лидия Семченко — одна из тех, кого скоро не будет.

Мы уже живём в другом мире — и тем удивительнее, что о том, чем живут «бывшие блокадники», как принято их называть, можно ещё услышать — из первых уст.

Лидия Семченко.
Лидия Семченко. Фото: АиФ/ Елена Николаева

Трава как деликатес

Когда началась война, Семенченко жили в Кронштадте. У родителей было семь сыновей и дочерей. Ушёл на фронт отец. Вслед за ним — старшая сестра Полина. Умерли от голода братья Николай, Степан, Иван. От недоедания заболела водянкой мама. Её положили в больницу, а на руках одиннадцатилетней Лиды остались младшие сестрёнки — Надя и Настя, которую мама родила уже в войну, в бомбоубежище, во время немецкого авианалёта.

Чтобы прокормить сестёр и выжить самой, Лида устроилась в прачечную. Зашивала солдатское обмундирование — брюки-галифе, гимнастёрки. За это ей полагалась рабочая норма хлеба. Она приносила плохо пропечённый тяжёлый липкий хлебный кусок домой, грела в кастрюльке воду, немного солила её и крошила туда хлеб. Эту тюрю хлебали они с Надей, ею пытались накормить и малютку Настю. По осени Лида собирала траву, перекручивала её в мясорубке и делала подобие лепёшек, которые жарила на олифе.

Настенька прожила недолго. Лида поклялась, что не отдаст тельце сестрёнки похоронщикам, собиравшим по домам трупы и свозившим их в общие ямы-могилы. Сшила, как сумела, платьице-саван для малютки, сколотила ящик наподобие гроба и похоронила в нём мертвую сестрёнку в подполе дома. А вскоре умерла мама.

— Я пришла её навестить в больницу, хотя меня очень пугал её огромный, раздутый от голодной водянки живот. В палату меня не пустили. Сказали: «Девочка, мама умерла. Тебе не покажем — ты маленькая, бояться будешь. Сами похороним», — вспоминает Лидия Андреевна.

Иногда навещали папины друзья. Один принёс им свежий улов — кильку. Лида засолила рыбку. Да, видно, мало соли бросила — килька червяками закишела. Девочка плакала, выбрасывая пропавшую рыбу, — еда ведь!

Кто-то из бывших коллег папы помог девочкам эвакуироваться. Лида и Надя были спасены.

Одна на два станка

Блокада Ленинграда показала самые высокие вершины человеческого духа — и самое дно души. Одни воровали у любимых паёк, другие отдавали чужим свой. Испытания, которые проходило тело, перекраивали людей изнутри. И это осталось в них уже навсегда. Отношение к хлебу, к себе, к человеку. Кто-то сходил с ума от невыплаканной боли и стыда. Для кого-то, когда батон можно было в любой момент купить за копейки, что всегда звенят в кармане, а не стоять очередь длиною в ночь, — этот мирный, легко доставшийся хлеб был так же свят и покрыт чистой тряпочкой на тарелке. Ни одной крошки нельзя было оставить на столе — отдать птицам, закинуть в рот; его не выбрасывали, когда черствел, а запас сухарей всегда держали на чёрный день. Не скупость, не бережливость — почти аскеза и великое знание о том, как мало нужно человеку для жизни. Как мало — для смерти. Знание, которое никуда не уходит. Даже если тебе уже 88, как Лидии Семченко, которая нашла своих потерянных во время войны отца и сестру спустя почти три десятка лет.

История, пожалуй, немыслимая в наши дни и вызывающая скорее оторопь: а что так долго? Электронное письмо долетает до Америки за 2 секунды, видеосвязь можно установить с любой точкой мира, а в «Одноклассниках» найти даже тех, кого не очень-то и хотел. Хотя, с другой стороны, из Барнаула в село Жуки Полтавской области уже вот так просто и не поедешь — как поехала спустя 30 лет после Великой Отечественной Лидия Семченко.

Искать папу.

Из Ленинграда Лида с Надей добирались на восток долго. На больших станциях ленинградцам выдавали сухой паёк и ведро баланды на вагон.

— Хлеба наелись вдоволь уже на Алтае, — вспоминает Лидия Андреевна. — Нас высадили из вагонов в Алейске. На перроне ленинградцев уже ждали местные женщины. У каждой по краюхе хлеба. Настоящего!

Сёстры Семченко попали в детский дом села Боровское. Потом батрачили у председателя колхоза. Потом Лида устроилась шить мешки на сахарный завод и стала копить деньги, чтобы вызволить младшую. Пришла на завод: возьмите на токарный станок! Мастер посмеялся — и сделал специальную подставку, чтобы Лида могла дотянуться до сверла.

— Так всю войну и точила снаряды. По 12 часов работали. И как работали! Станки же ни на минуту отключать было нельзя. Чтобы сбегать в туалет или на обед сходить, за тебя кто-то из других девчонок должен работать. Одна — на двух станках...

Наденьку Лида из деревни забрала. Сняли на заводскую зарплату угол. Хозяйка, узнав историю сестёр из Ленинграда, сказала: «Приходите. Вас двое, и у меня две дочки. Будете жить вместе». И жили как одна семья. Тетя Лена их с Надей и замуж выдавала — больше некому. А своё — блокадное, детское — болело, никуда не деваясь.

В поисках папы

В конце войны Лида ушла на котельный завод диспетчером цеха. Поступила в машиностроительный техникум. Вышла замуж, родила сына. По службе объездила весь Союз. И все эти годы пыталась разыскать отца. Верила, что живой. Хотя на запросы приходили ответы: «место нахождения неизвестно», «в списках не значится»... Однажды, в 1976 г., случилась командировка на Украину, и Лида решила сделать крюк. С детства помнила, что папа — из села Жуки Полтавской области, до войны отец говорил, что там оставались родственники...

Лидия и её сестра Полина.
Полина и Лидия. Фото: Из семейного архива

Оказалось, что из Жуков её родня, как и большинство местных жителей, переселилась в другое село — Броварки. Лидия Андреевна достаёт чёрно-белую карточку того года, когда её послали в командировку на Украину. Групповой снимок. Среди неулыбающихся мужских и женских лиц (все в тёмных пальто, тёмных платках до бровей) — два светлых пятна. Это блондинка Лида в ярком павловопосадском платке и в таком же, только с цветами на светлом фоне, её темноволосая сестра Полина. Родная старшая сестра, потерянная, казалось, навеки. Вместе с папой ушедшая в ополчение, когда к Ленинграду ещё только стягивались немецкие войска... А теперь — нашедшаяся. И вся группа на карточке — как будто придавленная этим небом, этим временем, этой памятью...

Сестра рассказала, что отец уехал в Казахстан, живёт с новой семьёй в Кустанайской области. Он и Полина долго разыскивали Лиду и Надю. Писали запросы, но безрезультатно: в алтайском детском доме девочек ошибочно записали как Семченко. А отец искал дочерей по настоящей фамилии — Семенченко.

Немыслимая в наши дни описка. Стоившая им 30 лет жизни, которая могла бы пойти совсем по-другому.

С Украины Лида полетела в Кустанай. Взяла для поддержки родного дядю Ивана, брата отца. Дядя представил племянницу как свою невестку. Сели за стол. И вдруг отец, пристально глянув на Лиду, сказал: «Иван, что ж ты обманываешь? Это же моя доченька!» Вот эти детские глаза провожали его на войну. А сейчас, уже под густыми женскими бровями, роняют слёзы над тарелкой. Такое не спутаешь, не забудешь.

Лидия Андреевна гладит портрет отца, с которым так недолго довелось пообщаться. Целует портрет единственного сына — его тоже уже нет в живых. Вздыхает: «Зачем я так долго живу?» И тут же поправляет себя: «Наверное, нужно ещё пожить, чтобы полностью отработать блокадный хлеб».

И вот это поражает намного больше, чем тридцатилетние поиски. Долг, за который никто не спрашивает, — но который чувствуешь всей глубиной совести. Который никак не отдать — да и непонятно кому. Ценность случайно уцелевшей жизни. Привычка к труду. И бережное отношение к хлебу.

«Беда, когда в человеке нет стремления жить по-человечески. Ведь побеждают только те, кто сопротивляется: голоду, обстоятельствам — и даже себе».

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Где и когда смотреть полуфинал Кубка Федерации Беларусь – Австралия?
  2. Когда появится в магазинах алкоголь, после которого не бывает похмелья?
  3. Остались ли колясочные помещения в многоквартирных домах?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by