Сергей Милюхин 0 2840

Дорзе – племя ткачей. «Вокруг света вместе с «АиФ»

Статья из газеты: 21/06/2016

На этот раз автора рубрики «Вокруг света вместе с «АиФ» Сергея Милюхина занесло в Эфиопию.

Отъехав от озера Буньони, направились в горы. Перевал за перевалом - поднимались все выше. Становилось прохладнее. С горной дороги, петляющей между зелеными холмами, открывалась прекрасная панорама: зеленые горы, озера, долины, распаханные поля.

Вдоль дороги медленно поднимались крестьяне, в основном женщины и дети. Все несли огромные вязанки дров, охапки сена или какой-то травы. Ежедневно они проходят 20 или даже больше километров и, бывает, за день только и успевают спуститься с горы и подняться обратно. Труд, естественно, адский.

Но благодаря труду и стараниям эфиопских крестьян мир знает, что такое твердая пшеница, злак тэф, нуга и кофейное дерево.

tkachi1

Дорога привела в деревню Ченчу. В ее окрестностях живет эфиопская народность дорзе, которая славится искусным ткачеством и уникальным террасным земледелием.  В  Эфиопии ткачество, как и обработка кож, – наиважнейшие ремесла, потому что домотканая одежда широко распространена в сельской местности страны.  Полотна изготавливаются на примитивных ткацких станках, на которых работают только мужчины племени.

Подъехав к одному из дворов деревни, вышли из машины. Мгновенно, словно из-под земли, появились дети, которые плотным кольцом окружили нас. Некоторые из них предлагали купить калебас (сосуд для воды, сделанный из тыквы) или какие-то мелкие безделушки, а многие просто просительно протягивали к нам свои, кажется, ни разу не мытые ручонки в надежде выпросить хоть что-нибудь: конфету, карандаш, мелкую монету. Подошедший вскоре молодой мужчина с торчащими в разные стороны дредами коротким и категоричным окриком отогнал детей.

Они исчезли так же внезапно, как и появились.  Мужчина представился сыном вождя. Это не вызвало ничего, кроме улыбки. Очень известный "PR-ход" у многих племен в Африке, работающих на контрактной основе с турфирмами: кто-то из молодых, немного образованных людей, знающих английский язык, приторговывает демонстрацией обычаев своего народа. Если все происходит по-честному, то в этом ничего предосудительного нет: вырученные средства идут на нужды людей, а приезжающие гости получают возможность безопасно пополнить своих этнографических знаний. Мы прошли в деревню ткачей. У самого входа стоял ручной ткацкий станок.

«Сын вождя» по имени Макконен, улыбаясь, рассказывал о том, где ткачи берут материал для пряжи, как ткут полотно и как любят носить собственноручно сделанные одежды. Но на нем самом был надет фирменный трикотажный батник, а на майке молодого человека, упоенно работавшего на ткацком станке, даже красовался фирменный знак известной торговой марки.

tkachi2

Рядом со станком стояла  хижина. Впрочем, не хижина - почти дворец. Построенная из листьев ложных бананов, она представляла собой образец эфиопского национального зодчества. Высокая, почти 12 метров, она служит долговременным жильем для местного народа - такие хижины стоят до 60 лет.

Если немного пофантазировать, то можно заметить, что форма ее сделана в форме слоновьей головы. Утолщение над входом - это нос, а выступы по бокам похожи на слоновьи уши. Это, конечно же, не просто так. Дело в том, что раньше в этих краях действительно жили слоны, но затем они ушли на юг, а люди из племени ткачей в память об этих животных строят теперь дома, напоминающие им о великанах.

С годами хижины становятся все ниже: виноваты термиты, которые с завидным упорством проедают основание, потому жилище и опускается. В хижине  стоит самодельная мебель: лавки, покрытые козьими шкурами; стулья, сколоченные из толстых стеблей сахарного бамбука; вместо кроватей – циновки, брошенные на пол.

Внутри конусообразное пространство поделено на две части: одна для людей, вторая - для скота. Содержа скот в одном помещении с людьми, дорзе преследуют две цели: поддерживают аутентичный запах и используют  естественное тепло животных для обогрева жилища. А в качестве декора помещения используют гирлянды и искусно сделанные из кожи различные сосуды.

Макконен пригласил пройти дальше в деревню. Между двумя хижинами сидела женщина и пряла нити из какого-то травяного варева. Другая женщина разводила костер, а третья натирала на огромной терке мякоть ствола ложного банана. Последняя рассказала, что эта мякоть преет 35-40 дней под банановыми листьями, после чего из получившейся субстанции можно сделать лепешку. Что она немедленно и проделала. Подняв слой листьев, она взяла немного перебродившего теста, нарубила его ножом, раскатала ладонями на плоском камне и отнесла женщине, разводившей костер. Та, бросив получившийся полуфабрикат на кусок раскаленного металла,  слегка обжарила его с обеих сторон и предложила нам попробовать. Так вот: запах сыра из области Булонь Сюр Мер, который признан самым вонючим сыром  в мире, - просто цветочный аромат в сравнении с запахом той лепешки.

Мало того, дорзе тут же предложили запить это «лакомство» банановой самогонкой, уверяя нас в целебности этого напитка.

tkachi3

Вся деревня собралась на небольшой площади, чтобы поприветствовать нас и отработать авансом оплаченный им гонорар.  Они великодушно разрешали желающим примерять дырявые гепардовые шкуры, брать их копья и рассматривать щиты, сделанные  из немыслимо прочной кожи бегемота.

Они устроили для нас праздник с ритуальными танцами под песню с одним единственным словом «Сэ-ля-ме, сэ-ля-ме».  Танцевали все: мужчины в ритуальных шкурах, женщины в пестрых юбках и чумазые дети, одетые в такой секонд хэнд, что просто оторопь брала. Но как они танцевали, эти маленькие дорзе! Ладно мальчишки, они прыгали в ритм музыке и подражали танцам взрослых мужчин, но что вытворяли эти по сути крошечные еще девчонки! Откуда в их телодвижениях, улыбках, взглядах столько сексуальности? Я смотрел на этих танцующих малышей и думал о том, что у эфиопских детей совсем другие этапы взросления. У них очень рано заканчивается детство, а молодость наступает, минуя отрочество и юность.

tkachi4Я попросил у дорзе барабан и, отбивая на нем ритм незатейливой мелодии, думал, что начинаю понимать душу эфиопского  народа. «Сэляме, сэляме … - что это за слово?» - спросил я у Макконена. Тот задумался и долго что-то говорил мне на амхарском. Я устал слушать и вопросительно посмотрел на  стоявшего рядом Дэвида: тот объяснил: «Сэляме – это хорошо». Коротко и ясно.

Дорзе добры и миролюбивы, а их дети, я бы даже сказал, неплохо воспитаны. Во всяком случае, они не цеплялись за руки, не приставали с просьбами дать им денег (с этим мы столкнемся позже), они просто очень внимательно разглядывали фаранжи не по-детски настороженными глазами.

Народность дорзе – одна из наиболее цивилизованных  на юге Эфиопии. У них есть даже школы, правда, не все дети туда ходят. Им гораздо интереснее бегать по окрестным полям и караулить проезжающие машины. Они бросаются чуть ли не под колеса, отплясывая при этом неистовые па  в надежде на то, что фаранжи бросят им мелкую купюру, конфету или хотя бы пустую пластиковую бутылку.

Покидая земли дорзе, мы снова ехали по серпантину, спускающемуся по горам в долину. По краю дороги навстречу нам с огромными тюками сена на крохотных спинах медленно поднимались в гору крестьянские дети. Я еще раз вспомнил о придуманной недавно теории скоротечного эфиопского детства.

Перед тем как поехать в отель, мы заехали в горный лес, чтобы искупаться в одном из источников.

В крохотном ручейке купались и пили воду бабочки.

Мы вернулись в гостиницу города Арба Минч, чтобы провести там еще одну ночь. Над тихим городом по-прежнему, словно и не заканчивались никогда, разносились молитвенные псалмы коптских священников.  На ужин снова были испанский омлет, джем с гренками и микс – фреш из тропических фруктов. Разнообразие внесли три крохотных олененка дик-дик, которые безбоязненно гуляли между ресторанных столиков и выпрашивали у посетителей кусочки белого хлеба.

В номерах уже не было горячей воды, да и холодная шла тоненькой струйкой и с перерывами. А в полночь отключили свет - хорошо, что я успел зарядить аккумулятор своей фотокамеры.

Утром мы покинули гостиницу и, выехав за пределы Арба Минча, направились в сторону долины реки Омо. Сразу за городом закончилось асфальтированное шоссе, и началась пыльная и ухабистая грунтовая дорога. Тогда я еще не знал, что вместе с асфальтом  закончились горячая вода, мобильная связь, английский язык, минимальный выбор в еде, гостиничный сервис, электричество, виски и прочее из привычного, что всегда было под рукой во время прошлых путешествий по Африке.

 

Загрузка...
NNN

REDTRAM
Loading...
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка в 2018 году


Актуальные вопросы

  1. Могут ли в школе запретить детям приносить гаджеты?
  2. Какой вакциной будут прививать от гриппа в этом году?
  3. Могут ли гранты на обучение выделяться иностранным студентам?
NNN
REDTRAM
Loading...

Новое на AIF.by