Сергей Милюхин 0 1924

Хамеры. Первое знакомство. «Вокруг света вместе с «АиФ»

...В середине дня мы приехали в городок Турми, где был базарный день племени хамеров. Мы уже видели из окон, что по улицам городка ходят полуодетые люди в шкурах каких-то животных. Некоторые мужчины были вооружены автоматами.

Сергей МИЛЮХИН / АиФ

Мы ехали по Эфиопии в южном направлении, все больше отдаляясь от цивилизации. Когда джип проезжал мимо каких-то маленьких селений, из хижин и шалашей выскакивали дети и с криками: «Ю, ю, ю!» начинали плясать у дороги, выпрашивая конфеты или  мелкие деньги.

Вдоль дорог виднелись поля, засеянные злаками и сахарным тростником. В середине дня мы приехали в городок Турми, где был базарный день племени хамеров. Мы уже видели из окон, что по улицам городка ходят полуодетые люди в шкурах каких-то животных. Некоторые мужчины были вооружены автоматами.

Выходить из джипа, если честно, не хотелось. Но наш проводник Дэвид объяснил, что, в принципе, нам ничто не грозит: хамеры не воспринимают фаранжи (белых людей) как серьезных противников. Но безнаказанно ходить по рынку и фотографировать их они не позволят. С ними надо договариваться: одно фото — 2 быра, и проблем не будет.

Мы вышли на базарную площадь. Первые минуты в окружении хамеров оказались шокирующими. На какое-то мгновение показалось, что мы попали в ловушку, из которой нет выхода.

Фото: АиФ/ Сергей МИЛЮХИН

Но люди на площади обращали на нас минимум внимания: ровно столько, сколько мы обращаем на столбы, чтобы не столкнуться с ними. Они о чем-то негромко говорили, собравшись в небольшие группы, очевидно, по племенному признаку. На серой земле был разложен товар на продажу и для обмена. Женщины, щурясь от солнца, сидели возле него на выцветших козьих шкурах. Их лица были спокойными и умиротворенными. Я уже корил себя за сравнительную оценку их внешнего вида и степени опасности. Подошел к женщинам, которые, как мне показалось, уже закончили торг и собирались уходить.

Я протянул одной из них однодолларовую купюру и начал объяснять, что, мол, один доллар соответствует 12 бырам, и не позволила бы она сфотографировать ее шесть раз. Женщина вертела в руках купюру, а я понимал, что она ее видит впервые.

Она обернулась в сторону своих подруг, показывая им доллар, и молча спрашивала у них, чего хочет от нее этот фаранжи. Сейчас я понимаю, каким дураком выглядел в их глазах, но тогда я терпеливо ждал ответа. Проходящий мимо хамер, опоясанный патронташем, остановился и спросил у меня, в чем проблема. Я ему объяснил, что готов заплатить этой женщине за шесть снимков один доллар.

Мужчина кивнул, достал пятибыровую купюру, поменял ее женщине на мой доллар и сказал ей, что этот фаранжи хочет сделать несколько снимков. Но в этот момент она мгновенно преобразилась: грациозным движением ловко выхватила из его рук доллар, отдала ему его мятые быры, а на меня посмотрела так, как будто не только что поднялась с пыльной земли, а, хлопнув дверью, вышла из «Bentley». Я успокоился: люди как люди.

Фото: АиФ/ Сергей МИЛЮХИН

Погуляв по базару, поехали дальше.

Отъехав от городка километров пять, внедорожник свернул в буш и, петляя между невысокими акациями, вскоре уперся в непроходимые заросли высоких трав: дороги дальше не было. Хромой проводник предложил пойти дальше пешком. Помянув Ивана Сусанина добрым словом, пошли за ним. Разноцветье трав весеннего буша радовало глаз, но продвижение по нему, по сути, в неизвестность немного напрягало.

Кто знает, что там? Это был первый контакт с аутентичным эфиопским племенем, причем на его территории. Наслушавшись и начитавшись всяких историй про дикие африканские племена, про местных людоедов и колдунов, мы послушно шли за хромым в дебри буша, успокаивая, кто как мог, свои натянутые, как струны, нервы. В стороне послышались перезвоны колокольчиков: хромой объяснил, что это идут быки с пастбища. Появились и первые хамеры — мужчины с боевой раскраской, вооруженные автоматами и карабинами. Их лица были строги и, я бы даже сказал, суровы. Они обошли нас с обеих сторон и сели полукругом за нашими спинами, показывая, что путь назад без их согласия закрыт. Надо отметить, что все мужчины хамеры носят с собой маленькие стульчики. На амхарском языке их называют "баркута". Мужчины почти всех эфиопских племен никогда не стоят, когда можно сидеть, и не сидят, если можно прилечь. Для того и нужен баркута: если надо присесть, он будет стульчиком; если прилечь — то подставкой для головы.

Мужчины молча сидели поодаль, с интересом разглядывая нас. Хромой долго о чем-то договаривался со старейшинами племени: периодически они повышали друг на друга голос, решая явно какие-то спорные вопросы, скорее всего, финансовые. Один из воинов, сидевший позади меня, встал и подошел ко мне. Его заинтересовала моя шляпа со вставленным ободком из шкуры бурчелловой зебры. Решив ее потрогать (не думаю, что взять), он протянул к моей голове руку. Я спокойно  отклонился и, перехватив ее, опустил вниз. И в тот момент, когда хамер решил выразить свое недовольство, я ему улыбнулся. Он растерялся, этот красивый и сильный воин-хамер, и тоже улыбнулся мне. Этот не замеченный почти никем эпизод занял несколько секунд, но после него рухнула гигантская стена непонимания и подозрительности, построенная на обыкновенном человеческом страхе и, сознаюсь, элементарной трусости. В тот момент я понял, что никто — во всяком случае, в этом племени — не собирается нас убивать, а потом есть, или наоборот. Мы, по-видимому, так же интересны им, как и они нам, а если мы еще и немного заплатим — что же в этом предосудительного?

Фото: АиФ/ Сергей МИЛЮХИН

Тем временем женщины племени, вытащив откуда-то металлические дудки, похожие на южноафриканские вувузелы, собрались вместе и, напевая что-то наподобие боевого марша и притопывая при этом, начали двигаться друг за другом в разных направлениях.

Женщины хамеров  очень красивы, стройны и чрезвычайно экспрессивны.

Они заплетают множество косичек, смазывая их охрой и маслом. Из козьих шкур делают юбки и накидки, хотя в последнее время не пренебрегают и фабричными трикотажными майками. Из украшений носят все, что можно надеть, а потом снять. Бусы, браслеты и серьги они делают из всего, что попадается под руку: бисера, ракушек, орехов, сушеных плодов, жестяных пластин. А сломанные механические часы, например, в качестве кулона, — вообще мечта любой красотки. На шее женщины носят металлические кольца, указывающие на семейное положение и статус.

Если у кольца есть рукоятка, отделанная кожаными сыровялеными лоскутами (ее называют биньере), это означает, что его обладательница является первой женой. Количество же простых колец с декоративными насечками свидетельствует о порядковом номере женщины среди остальных жен. У мужчин тоже на виду его семейный статус: количество жен определяется по числу серег в одном ухе.

Звуки вувузел резали слух. Женщины продолжали танцевать, при этом жуя какую-то траву, и, кажется, были уже не с нами, а где-то между небом и землей. Мужчины же сидели поодаль и молча наблюдали за происходящим. «Будь что будет», — подумал я и, набравшись смелости, пошел вглубь деревни. Говорят, что у зайца глаза расположены так, что он видит на 360 градусов. Медленно, стараясь не делать резких движений, я шел по деревне и, казалось, как тот заяц, видел все, что происходит вокруг.

Фото: АиФ/ Сергей МИЛЮХИН

Неподалеку на костре дымилось какое-то варево — женщины готовили для племени еду. Близко к костру подойти не разрешили, очевидно, опасаясь, что ее могут отравить. Я подошел к навесу, под которым, укрывшись от солнца, сидели немолодые женщины с маленькими детьми.

Некоторые дети спали, прикрытые клетчатыми пледами, что, впрочем, не спасало их от надоедливых мух. Малыши, как и взрослые, с самого рождения тоже носят амулеты-украшения. У мальчишки, которому было не более года, на шее висели бусы, сделанные из колпачков одноразовых шприцев, а у девочки месяцев шести — ожерелье из каких-то деревянных палочек и желудей.

Я тоже присел под навесом и попросил у матери разрешения подержать девочку на руках. В это же время краем глазом заметил, что от компании воинов отделился мужчина с огромной копной волос, растущей только на одной половине головы, и направился в мою сторону. Не помню, что я говорил матери и на каком языке, но она, улыбаясь, доверчиво протянула мне своего ребенка.

Я осторожно взял кроху на руки, она посидела несколько секунд спокойно (очевидно, не понимая еще, что происходит), потом подняла на меня свои огромные глаза и, увидев, скорее всего, чудовище, поджала губы и собралась расплакаться. А рядом уже стоял подошедший мужчина (я так полагаю, что папаша) и внимательно наблюдал за развитием событий.

Тут-то я и отдал ему расстроившуюся девочку, а он, в свою очередь, передал крошку ее матери. Я сказал, что девочка очень похожа на него и что он  храбрый воин. Суровый и грозный мужчина неожиданно улыбнулся. «Люди, когда улыбаются, не воюют», — в тот момент подумал я.

За этой сценой все время наблюдал еще один хамер: высокий и худой старик в совершенно дурацкой шапке, когда-то белой майке с надписью «Siemens mobile» и с серьгами, сделанными из крышек пивных банок.

Фото: АиФ/ Сергей МИЛЮХИН

Он с интересом разглядывал меня, а потом попросил сфотографировать его вместе с женой для того, чтобы на дисплее камеры посмотреть свое неотразимое изображение. «Сколько тебе лет, дедушка?» — спросил я его. «Много уже. Это моя последняя жена», — с некоторой печалью в голосе ответил он. Во многих племенах южной Эфиопии, в том числе и у хамеров, возраст людей не считают: кому и сколько лет, не знает никто. Считают только жен и количество скота, причем сначала считают скот. Но от этого дольше не живут. Беспощадное солнце и огромное количество инфекционных заболеваний - причины того, что средняя продолжительность жизни эфиопов из долины реки Омо - всего лишь 40 лет. Так что, получается, «дедушка Сименс» намного младше меня.

Я заметил, что на протяжении всего этого  мероприятия в деревне не было подростков. «А где дети?» — спросил я "Сименса". Тот удивился: «Дети здесь, а те, кого вы имеете в виду, работают. А где они должны быть? Они пасут скот — это их работа». Тут я еще раз вспомнил о своей теории скоротечности эфиопского детства. Подростков я увидел лишь тогда, когда мы сквозь опускающиеся сумерки возвращались к автомобилю. Они забрались на поваленное дерево и оттуда, разглядывая нас, улыбались и махали руками.

Минск–Турми

Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Нужно ли подавать декларацию, если родственник подарил денег?
  2. Нужно ли платить подоходный налог, если в 2018 году продал офис?
  3. Надо ли подавать налоговую декларацию, если в 2018 году продал квартиру?

Бизнес-форум

REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by