0 344

Наталия Забродская: «Туман и Рекс – собаки из моего детства»

С детства я не боюсь собак и считаю настоящими собаками немецких овчарок.

Проголосовать>>

 

Хочу рассказать о собаках моего детства – немецких овчарках. Наши отцы и деды – победители в Великой Отечественной войне, служившие простыми солдатами, сержантами, разведчиками и партизанами, - ничего не боялись: ни жестоких мадьяров, ни фашистов, ни полицаев. Но от немецких овчарок не было спасения. Они выслеживали и догоняли, если брали след.

Придя с войны, веселые, наивные, держащие свое слово, не бросающие товарищей в беде (аресты бывших в плену прямо со студенческой скамьи), они заводили, как правило, немецких овчарок.

Минск моего детства был небольшим провинциальным городом с парадным проспектом, запроектированным московскими и ленинградскими архитекторами как «Город солнца» с красивыми домами в стиле сталинского ампира. Когда Первый секретарь Коммунистической партии БССР Пономаренко утверждал проект, он спросил: «Какая ширина будет у проспекта?» Архитекторы ответили: «Как у Невского проспекта». Он приказал сделать на 10 метров шире. Да еще стояли, построенные пленными немцами, добротные кирпичные дома на Партизанском проспекте и в «Осмоловке» возле штаба Белорусского военного округа. Остальное – бараки, деревянные домики, весной утопающие в бело-розовой пене садов. Зимы стояли суровые, снежные с ноября по апрель. Мы дети запрягали Тумана в санки, и он с удовольствием возил нас. Хозяин Тумана – дядя Саша, бывший разведчик, служил у Первого секретаря Центрального комитета Компартии БССР Петра Мироновича  Машерова водителем. Когда случилась авария, в которой на Московском шоссе, у деревни  Углы, где трасса сужалась и спускалась в болотистую местность и где обычно стояли густые туманы, кортеж с Машеровым врезался в военную машину (солдатик-шофер  заснул за рулем), дядя Саша был в гараже и чинил основную машину Машерова. Машерова срочно, в очередной раз, вызвали в Москву. Он уже два раза отказывался переходить на работу в ЦК КПСС. На третий раз погиб в  автокатастрофе, а на его место прислали «своего человека»  из Москвы с говорящей фамилией Слюньков, который подло повел себя после Чернобыльской катастрофы 26 апреля 1986 года, скрывая правду и выведя всю республику - детей, беременных женщин - в майскую радиационную жару на первомайскую демонстрацию. Не было сделано исключения для городов и сел, находящихся в непосредственной близости от Чернобыля.

У меня до сих пор стоит перед глазами Туман, важно вышагивающий без поводка рядом с дядей Сашей, возвращающимся домой из гастронома на Московской.   Дядя Саша идет налегке, а у Тумана в  зубах сетка-авоська,  в которой обычно лежали батон и бутылка кефира.

Рекс жил в семье адвоката. Сторожил большой дом и огромный сад. Калитка  никогда не запиралась, но Рекс никого без разрешения хозяев не пускал на порог дома, кроме меня. Я до сих пор не понимаю, почему. Мы с единственным сыном адвоката  Ворганова училась в одном классе. Мы шутили:

- Адвокат Ворганов, защищающий воров.

 

Мама Вовы Ворганова очень хотела, чтобы мы дружили, так как у меня одной была пятерка по математике. С адвокатом никто не дружил, не любили соседи и его жену Ирину, стройную красивую рыжеволосую женщину, одетую даже дома всегда безупречно и отбившую адвоката у своей старшей сестры.

В 8-м классе, весной, мы всем классом дружно сбежали с урока математики в кинотеатр "Победа", смотреть «Айболит-66». Математику вела 50-летняя строгая учительница, мать 11 детей. 18 парней во главе с второгодником Кулем играли на уроках под партой в шахматы и карты и привыкли списывать домашние задания перед уроком у меня. Скандал разразился грандиозный, с подачи жены адвоката. Директор 41-й школы Козлова, весь педагогический совет и мама Ира собрали наш класс и стали выявлять зачинщиков: «Комсоргу отчитаться, кто организовал срыв урока. Это позор всей школы». Ирина:

- За такое поведение исключить комсорга Песнякевича из комсомола. Уволить учительницу математики - если дети не знают предмета, как они будут поступать в институт?

 Класс затих, все испуганно молчали. Козлова стала ставить вопрос об исключении Песнякевича на  голосование педсовета. Тогда  встала  я, отличница, спортсменка:

«Мария Ивановна - хороший учитель. Кто учит, знает математику, а зачинщиков не было, мы все захотели пойти в кино».

Судилище прекратилось. Позже Саша Песнякевич, доцент Белорусского государственного университета, кандидат биологических наук, пишущий сценарии для команды КВН, чемпиона высшей лиги, вспоминал  на одной из встреч выпускников:

«Если  бы меня тогда исключили из комсомола, я не смог бы поступить в университет…».

Старшие ребята – Малявский (теперь заслуженный артист Национального драматического театра им. Янки Купалы), его друг, мой брат Слава занимались в драматическом кружке и сами сделали не виданный нами велосипед-тандем. Катались на нем вдвоем, на зависть нам, малышне. Вместе с дядей Сашей, они оборудовали и разметили волейбольно-бадминтонную площадку, повесили сетку, и вся округа в выходные играла в волейбол. По будням  Вова Ворганов и я резались на ней в бадминтон, до ночи, пока совсем не видно было волана.

Вова:

- Знаешь, в Прагу вошли наши танки.

Но на мой детский ум мне непонятна была чешская трагедия, и мы продолжали играть дальше. Помню ликование всей школы, когда летали наши космонавты – первые в мире.  Уроки останавливались, все кричали, выбегали в большой школьный коридор, обнимались, поздравляя друг друга. Мы, дети победителей, росли веселыми, уверенными в завтрашнем дне, не деля друг друга по национальностям, религиям, богатству.

Рисование и черчение нам преподавал Лендацкий – чех, перешедший в войну к партизанам. В школе с техническим уклоном мы копировали тушью на кальку чертежи для секретного номерного завода «Калибр».

Немецкий – баварский немец-антифашист, а его молодая красивая жена – географию. Когда мы были в 9-м классе, он неожиданно умер, перепутав бутылочки с лекарствами. Весь класс устроил географице бойкот, ничего не отвечая на ее уроках полтора месяца, пока ее не заменили на скучную толстую, с куксой, старую географицу (40-50 лет). В вузе я немецкий практически не учила, а на государственном экзамене комиссия у меня спросила:

- Где вы научились берлинскому произношению?

Наверное, адвоката больше всех любил только Рекс. Две недели он днем и ночью выл, не давая никому спать, пока адвокат не умер.

С детства я не боюсь собак и считаю настоящими собаками  немецких овчарок.

Наталия Забродская, Минск

Проголосовать>>

 

Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Как спасти урожай от засухи?
  2. Сколько зарабатывают рабочие в Германии?
  3. Как ищут лжеминеров?
REDTRAM

Бизнес-форум

NNN

Новое на AIF.by