www.aif.ru 0 7048

Исповедь онколога: «Операции снятся даже в отпуске»

Алтайский хирург Павел Музалевский - об операциях, опухолях и том, для чего нам даются болезни.

Корчагинга Юлия / АиФ-Россия

Павел Музалевский врач-онколог, торакальный хирург Алтайского краевого онкологического диспансера - более 20 лет  оперирует злокачественные опухоли органов грудной клетки, борется с раком лёгкого, плевры, трахеи, желудка и пищевода. Хирург рассказал корреспонденту АиФ-Алтай, как возникает зависимость от профессии и почему работа не отпускает даже на отдыхе.    

Юлия Корчагина, Аиф-Алтай: Павел Николаевич, свою первую операцию помните?  

Павел Музалевский: В хирургии не бывает так, что ты, весь такой молодой и зелёный, встал за стол и сразу самостоятельно провёл целую большую операцию. Становление хирурга – долгий поэтапный процесс: сегодня тебе доверили сделать разрез, завтра ты перевязал сосуд, послезавтра – наложил анастомоз. В конце концов, все эти манипуляции настолько сливаются в памяти, что уже невозможно сказать наверняка: что было сначала, а что – потом.

Павел Музалевский
Павел Музалевский Фото: АиФ/ Юлия Корчагина

Вообще, в университетских аудиториях нельзя научиться оперировать. Это исключительно вопрос практики. Для большинства путь в хирургию начинается ещё во время учёбы: первые навыки студенты приобретают, подрабатывая в хирургических отделениях. Я не был исключением.

- Какой самый главный навык хирурга? Без чего невозможно представить человека в этой профессии?

- Видеть ситуацию в перспективе. В онкологии чаще всего лечение не заканчивается одной только операцией. Хирург – это стратег. Из нескольких возможных вариантов он должен выбрать один, и от этого зависит, каким будет дальнейшее лечение, сколько проживёт пациент и насколько комфортной будет его жизнь.

А ещё хирургу необходима уверенность в принятии решений. Конечно, внутренних споров с самим собой не избежать. Но, выбрав тот или иной путь в работе с пациентом, ты должен быть спокоен и твёрд. Это очень помогает собраться, когда во время операции происходит что-то неожиданное. Когда ты понимаешь конечную цель и задачу, хирургическая работа становится этаким технологическим процессом, комплексом алгоритмов и упорядоченных действий.

- С какими мыслями обычно идёте в операционную?

- Вот с этими и иду: не навредить. Вообще, в самой операционной внутренняя мобилизация колоссальная. Всё, не имеющее отношения к операции, уходит. Остается только конкретная задача, и ты отдаёшься ей без остатка.   

Но, знаете, для настоящего хирурга - это желанное состояние. Хирургия – это своеобразный  наркотик: операции снятся даже в отпуске. Когда встречаешь своих пациентов через пять, 10, 15 лет, ощущаешь огромное счастье за них и невероятное удовлетворение от своей работы.  

- Многие опытные хирурги в своих воспоминаниях рассказывают, как оттачивали хирургическую технику: кто-то вязал узлы вслепую в ящике стола, кто-то мазал руки вареньем, имитируя липкую кровь, кто-то накладывал миниатюрные швы на виноградины. А как тренировались вы?

- Ну, все ножки на стульях всевозможными узлами были и у меня перевязаны! По-настоящему мечтающий о хирургии студент не упустит любую возможность попрактиковать, попроситься на ассистенцию. В университете мы учились оперировать на трупах. В хирургическом кружке нашими «тренажерами» часто становились бродячие собаки. Мы и клапаны им в вены вшивали, и стомы из желудка выводили… Жалко их было, не скрою, до сих пор нет-нет да приснится какой-нибудь Шарик. Но без такой практики добиться успеха в человеческой хирургии невозможно.

- Недавно в СМИ прошла информация, что хирург одной из питерских клиник за одну операцию удалил пациентке 70 метастазов в лёгком. Вам приходилось делать что-то подобное?

-  На самом деле эта история не так однозначна, как кажется. Онкология – это хронический процесс, такой же, как гипертония, сахарный диабет и прочее. На определённых этапах могут происходить рецидивы, болезнь поражает другие органы. Гоняться со скальпелем за метастазами - есть ли в этом большой смысл?

Каждая операция для онкобольного – это удар по и без того подорванному болезнью иммунитету. Поэтому сейчас стандартом в онкологии становятся малоинвазивные операции, эндоскопическая хирургия. Чем меньше травматизация, тем быстрее и легче восстанавливается пациент. Если бы СМИ написали, что пациентка после такой операции прожила 10 лет и более, я бы такому врачу искренне похлопал в ладоши. Но хирург всегда должен помнить о последствиях.

- Как обычно складываются отношения хирурга с пациентами? Приходилось ли слышать обидные слова в свой адрес?

- На самом деле так бывает, что изначально пациенты негативно настроены к врачам, к медицине в целом. Но когда они видят, что ты приходишь к семи утра и уходишь в полдевятого вечера, по первому звонку ночью приезжаешь к тяжёлому пациенту, то отношение меняется. Порой даже родственники безнадёжных пациентов, на чьих глазах происходила драма борьбы за жизнь, звонят и благодарят за то, что ты сделал для него всё, что мог.

- Приходилось ли вам спасать людей вне работы?  

- В начале карьеры я совмещал хирургию с работой на скорой помощи. Однажды, будучи не на дежурстве, мне пришлось до приезда бригады реанимировать соседа возле подъезда.

- Ходят слухи, что вы однажды вылечили от рака собственную собаку.

-  Было такое. У нашей домашней любимицы фокстерьера Асланы я диагностировал рак молочной железы и разработал тактику лечения, но оперировали её в ветеринарной клинике. С тех пор прошло уже шесть лет, собака жива-здорова. 

- Как думаете, для чего человеку дается болезнь?

- Наверное, это некое испытание, повод задуматься – что не так в его мыслях и поступках.

 
Очень часто возникновению рака предшествует какой-то сильный стресс. Вообще, по жизни надо быть лёгким человеком. Нельзя заниматься самоедством. Не нужно держать камня за душой.
 

У моей бабушки была очень тяжёлая судьба – война, голод, -  но она умела жить легко, не зацикливаясь на проблемах и здоровом образе жизни. Дожила до 86 лет в здравом уме и светлой памяти. Дай Бог каждому!

 - Вы – кандидат медицинских наук. Чему была посвящена ваша диссертация и чем вас привлекла эта тема?

- Кандидатскую я посвятил проблемам заболевания мезотелиомой. Простыми словами - это злокачественная опухоль оболочек, покрывающих органы грудной и брюшной полости, сердца. В чём её коварство?  Оно тяжело поддается диагностике, часто прячется под маской других неонкологических заболеваний, поэтому истинный диагноз нередко устанавливается уже на поздних стадиях. 

В Алтайском крае таких пациентов больше, чем в целом по России. Это тяжёлые больные, с плохими прогнозами. Радикальную операцию возможно провести лишь небольшому числу пациентов. Но даже в этом случае гарантии выздоровления нет, ухудшается качество жизни, беспокоит одышка, боли, часто возникают рецидивы.  

- Работа хирурга требует большой выносливости. В чем ваш источник силы?  

- В смене деятельности. Зимой я очень люблю покататься на лыжах. А летом – любимая дача. Мой тесть, кстати, тоже торакальный хирург, говорит, что представители нашей профессии, должны уметь всё делать руками. Жена (Наталья Игоревна Музалевская, хирург-уролог.  – Ред.) шутит, что наша жизнь - постоянная стройка или ремонт. Нам пришлось научиться и штукатурить, и плитку класть, и садом-огородом заниматься. Такая смена деятельности дает переключиться, потом с большей охотой идёшь в операционную.

Досье
Павел Музалевский родился в 1972 г. В 1996 г. окончил Алтайский государственный медицинский университет. С 1998 года работает в онкологии. Кандидат медицинских наук. Женат. Сын - стоматолог.

Юлия Корчагина, "Аиф"-Алтай"

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Актуальные вопросы

  1. Как заставить себя работать после отпуска?
  2. На каком расстоянии камеры фотофиксации видят нарушения?
  3. Что такое «барическая пила»?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by