www.aif.ru 0 18704

«Сел и полетел!» 20 мая легендарному лётчику Алексею Маресьеву исполнилось бы 95

Статья из газеты: 18/05/2011

«В последнее время отец не летал на самолётах.

О славе

- Я сызмальства наблюдал, как отец каждый день спускал свои «полуноги» с кровати и стискивал икры ремнями от протезов, - говорит Виктор Алексеевич.- А повзрослев, начал замечать особые черты характера, внутренний стержень, его упёртость в достижении цели и бескорыстную самоотдачу: он мог и во вред себе поступить ради общественного блага.

Когда говорили: «Маресьев, он же легендарный!», отец пытался отгородиться от этой славы: «Ну что вы из меня сделали? Какая я легенда?! Разве я один защищал Родину?» Друзья убеждали его: «Лёша, ну получилось так, что Полевой написал именно про тебя «Повесть о настоящем человеке». Ты стал знаменит. Но ведь благодаря этому ты людям помогаешь». И он воспринял свою славу как ещё одну общественную нагрузку, обязанность помогать людям за счёт своего авторитета. И при этом здорово следил за тем, чтобы мне никаких льгот не доставалось.

О былом

Про войну папа вспоминал, только когда спрашивали. Не любил говорить о том, как, раненый, полз за спасением. А в последнее время даже не летал на самолётах. Я поинтересовался как-то: «Почему ты не летаешь?» Он вздохнул: «Понимаешь, Витя, когда я сажусь в самолёт, сразу вспоминаю гул мотора, как падал, как очнулся и весь этот ужас». В деревне Плав на Валдайской возвышенности, там, где нашли отца, местные жители сделали тропу Маресьева, поставили рядом камень с надписью: «Здесь был найден лейтенант Маресьев». Конечно, он переживал потерю ног, наверняка думал, могло ли всё сложиться иначе. Но, представьте, обычный лейтенант долго добирался до больницы. В госпитале он, с заражением крови, с гангреной, лежал на каталке уже по пути в морг. Так случилось, что мимо умирающего Маресьева шёл профессор Теребинский. Он спросил: «А этот что тут лежит?» С отца сняли простыню и говорят: «А это лейтенант молодой с гангреной». Теребинский приказал: «Ну-ка на операционный стол его живо!» Когда отца везли в операционную, он умолял: «Оставьте ноги! Я же лётчик!» Врач только кивал: «Да-да, конечно, всё будет нормально…» Отец рассказывал, что, когда очнулся от наркоза, сразу посмотрел на одеяло: одеяло есть, а ног под ним нет. Он заплакал…

Когда отцу дали направление в полк, командир увидел его и закричал: «Куда мне безногих?! Кто тебя возьмёт?!» И тут выходит командир эскадрильи Александр Числов: «Я возьму!» В пару к отцу поставили Сергея Петрова. Потом дядя Серёжа рассказывал: «Я сначала думал: как же я с безногим вместе буду работать? Мало того что себя, так ещё и его надо охранять! А потом увидел, какие выкрутасы он делает в небе, и успокоился». Получилось так, что отец сбил два немецких самолёта (всего Маресьев уничтожил 11 самолётов врага: 4 до ранения и 7 после. - Ред.) и тем самым спас и командира эскадрильи, и Петрова. Я отца спрашивал: «Вот ты пришёл в полк. Как всё было-то? Как первый раз полетел?» А он: «Как? Сел да полетел. Надо сбивать. Я и сбивал!»

Он не хотел вспоминать о своей инвалидности, потому что любил жизнь и считал себя полноценным человеком. Отец был ответственным секретарём Советского комитета ветеранов войны. Кабинет ему сначала выделили на втором этаже, потом подумали и предложили: «Давайте, Алексей Петрович, мы вас переведём на первый этаж». Сразу отмахнулся: «Нет, буду ходить на второй». Более того, он всегда ходил без палочки. Врач говорил: «Алексей Петрович, уже к 70 годам идёт дело, ходите с палочкой!» Ни в какую. На 50-летие вместо «Запорожца» ему подарили «Москвич». На заводе хотели как лучше: «Мы вам сделаем ручное управление, будете ездить без проблем». Папа возмутился: «Никакого ручного!» И до 75 сам ездил. Ходил всю жизнь на одной модели протезов. Говорил мне: «Витька, неси спички, подсолнечное масло и вату!» Снимал свой «ботинок» и начинал шарниры смазывать маслом.

Об общественном

Общественные блага папа всегда ставил выше собственных. Как-то случился инцидент. Отец пришёл в ЦК КПСС, а там ему говорят: «Ну зачем вы просите «Запорожцы»? Ведь под Серпуховом построили специальные мощности для производства мотоколясок. Зачем инвалидам машины? Мы им мотоколяски дадим». Отец схватил указку со стола и как начал стучать по своим протезам и кричать: «Вот зачем!»

Один преподаватель рассказал мне историю девочки, которая, переболев менингитом, перестала интересоваться жизнью, не поднималась с постели. Долго так пролежала. Этот преподаватель принёс мне книжку «Повесть о настоящем человеке» и попросил передать отцу: «Пусть напишет личное пожелание. Вдруг поможет». Отец книжку взял и сказал: «Сам схожу к ней». Пришёл, поговорил. А на следующий день девочка действительно встала.

А вот для личного благополучия он так и не смог - или не захотел - хоть что-то сделать. Так и умер на своей узенькой кушеточке. Я ему объяснял, что есть диваны, что инвалиду на такой маленькой кровати спать тяжело. «Не надо мне, Витька!» - и всё. Аскетичный был. Единственное, из-за чего переживал, - что потерял во время павловских реформ все свои сбережения. Он ведь копил не для себя, а для моего брата-инвалида. Шёл в сберкассу и приговаривал: «Кладу на всякий случай, лишним не будет».

О любви

Говорят, что женщины отца, несмотря на инвалидность, любили. Мама моя с папой работала вместе в штабе ВВС. Она вспоминала, как её ни с того ни с сего вызвали в отдел кадров. Там устроили небольшой допрос: «Вы Галина Третьякова? Как живёте? С кем? Какие условия?» Выяснилось, что начальник отдела кадров - папин приятель. Таким образом отец решил поподробнее разузнать всё о девушке, которую заприметил. Потом он пригласил маму в театр на «Евгения Онегина». Мама рассказывала: «Пришли мы в театр. Начался спектакль. И тут отец берёт меня за локоть и шепчет: «Хотите, я вам анекдот расскажу?» Мама очень смутилась: «Потом, Лёша, потом». Отца предупреждали: «Ну, Лёшка, берёшь Гальку в жёны - в мае родился, намаешься с ней». Мама действительно была очень жёстким человеком. Но он её всё равно любил.

Так же безраздельно он любил и свою Родину. В нём не было зависти к Западу. Наоборот, бывая за границей, ещё больше гордился - своей страной, Кремлём, Москвой, Волгой, Сахалином. «Витька, не представляешь, что такое Дальний Восток, - рассказывал отец. - Я же там служил, ловил японцев-перебежчиков!» Перестройку отец воспринял очень негативно. Бывало, смотрел в окно на Тверскую и не понимал: «Вить, это что?!» - «Это работорговля, папа». А там девчата стоят, возле них машины останавливаются, выбирают, забирают. Отец говорит: «Слушай, надо же позвонить в милицию». «Да что ты, папа, вот смотри, жёлтенький «ВАЗик» стоит. Это как раз милиция их охраняет и ждёт свою дань». - «А куда ж деваться-то, Витька?» - «А никуда».

Работал когда-то Фонд им. Маресьева. А сейчас руки опустились. Никому ничего не нужно, кроме денег. Хотя я понимаю, что имя Маресьева нужно сберечь. Ведь это необходимо - напоминать людям о героях. Нужно их прославлять. Что же мы всё на Терминаторе да на Человеке-пауке живём?!

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Как из «совы» стать «жаворонком»?
  2. Сколько раз можно венчаться?
  3. Передается ли склонность к преступлениям по наследству?
REDTRAM

Бизнес-форум

NNN

Новое на AIF.by