0 984

Александр Адабашьян: «Джинна зла нельзя выпускать из бутылки!»

«Эпидемия зла, войн каждый раз вспыхивает каким-то непостижимым образом»,- говорит актёр и сценарист Александр АДАБАШЬЯН.

В преддверии Дня Победы в прокат выходит дебютная режиссёрская работа Константина Хабенского «Собибор» - военная драма, рассказывающая о событиях в нацистском лагере смерти в Польше, когда офицеру Красной Армии Александру Печерскому всего за 3 недели удалось подготовить и осуществить восстание заключённых. 

Герой, достойный Шекспира

Сергей Грачёв, «АиФ»: - Александр Артёмович, для вас лично это больше фильм-напоминание или, учитывая, что история никого ничему не учит, картина о силе человеческого духа?

Александр Адабашьян:  - Когда мы писали сценарий, нас интересовала прежде всего уникальная личность Печерского, который возглавил единственное в истории успешное восстание в нацистских лагерях смерти. А меня лично удивил факт, что до войны Печерский был режиссёром самодеятельного ростовского театра. Это сочетание сильного творческого начала, невероятного мужества и смелости, граничащей с отчаянностью, делает его фигуру уникальной и глубокой. Печерский прекрасно понимал: выход из лагеря для него - только через трубу крематория, что его крайне не устраивало. Но он был одержим идеей не просто бежать и захватить с собой как можно больше народа, но непременно отомстить. 

Получается герой шекспировского масштаба. Он не просто сам избежал, казалось бы, неминуемой смерти, но и спас людей, которые уже сдались. Которые говорили, что это их судьба и никаких попыток к освобождению предпринимать не стоит, поскольку это повлечёт за собой моментальную гибель всех.

А что касается вопроса, является ли фильм неким напоминанием, важно, что это не только и не столько напоминание о страшных страницах истории, сколько память о людях, которые умудрялись противостоять безжалостной машине смерти даже тогда, когда никаких шансов на успех, казалось бы, не было и быть не могло.

- Глубоко погружаясь в подобный исторический материал, волей-неволей начинаешь размышлять не столько о природе войн, сколько о природе человека и об абсолютной условности понятий «добро» и «зло». 

- Вы совершенно правы. Начинаешь копаться в подобных вещах и понимаешь, что никаких рамок, границ дозволенного и недозволенного, оказывается, не существует. Дна нет! Возьмите для примера даже не фашистскую Германию, а, скажем, наполеоновскую Францию. Тогда не было Интернета, телевидения. И что должно было перещёлкнуть в мозгах мирных французов, чтобы они побросали свои уютные домики, схватили ружья и в след за маленьким чертолюбцем побежали нести "истинные ценности", попутно грабя и убивая несогласных по всей Европе? Эпидемия зла, войн, нечеловеческой агрессии и жестокости каждый раз вспыхивает каким-то непостижимым образом, после чего таким же непонятным образом угасает. Ну как можно объяснить, что в один момент сотни тысяч некогда мирных, вполне воспитанных граждан превращаются в маньяков, в каких-то «чикатил»? Но если Чикатило получал извращённое удовольствие от мучений и убийств, то большинство нацистов к тем же самым вещам относились как к рутинной работе. До войны они ходили в свои конторы, вставали за прилавки магазинов. По выходным многие посещали церковь, собирались за семейными обедами. Всем им в детстве читали сказки о добрых феях, объясняли, что такое хорошо и что такое плохо. И вдруг эти люди в массовом порядке превращаются в животных. Это в голове не укладывается! 

Выпустить джинна

- Современный зритель, посмотрев фильм о лагерях смерти, наверняка скажет: «Это было ужасно, но такое больше никогда не повторится в наш просвещённый век».

- Да, размышляют, как правило, именно так. Вот кончается эпидемия чумы, трупы умерших закапывают, все вздыхают, утирают лоб со словами: «Слава богу, всё закончилось и больше не повторится». Но бациллы, в том числе те, что порождают эпидемии войн, никуда не исчезают. И единственный способ уберечься, не заразиться - это соблюдать «личную гигиену». Не становиться частью толпы, не позволять одурманивать себя пропагандой. 

- Вы как-то говорили о том, что и сегодня мы наблюдаем эпидемию насилия, которая год от года только разрастается. Можно ли говорить, что какие-то страны ей подвержены в большей степени?

- Беда в том, что эта эпидемия в какой-то момент стала орудием политического свойства. То есть отдельные страны стали создавать и подкармливать, по сути, террористические организации. Так было в том числе и в России во времена и первой, и второй революции. Так было в Германии, когда крупные держатели капиталов привели к власти нацистов, надеясь, что нацисты расчистят поляну, после чего богачи возьмут всё в свои руки. Каждый раз, выпуская джинна из бутылки, все надеются, что потом они каким-то образом загонят его обратно. Мы этот процесс можем наблюдать и сегодня. И это настораживает.

Вспомните: и в России в 1917‑м всё начиналось с самых благородных лозунгов и идей. И в правительство, которое сформировал Ленин, вошли интеллигентнейшие, образованные люди. Были все предпосылки к тому, что страна превратится в буржуазную республику с какими-то элементами социализма. Но потом, как это обычно бывает, романтически настроенных политических идеологов сместили те, кто, собственно, и расчищал им путь к власти. 

А если уж речь зашла о революции 1917 г., то, конечно, её мировое влияние было колоссальным. Все социальные сдвиги - восьмичасовой рабочий день, бесплатное образование, медицина, ликвидация безработицы, безграмотности и много чего ещё - пришли в мир именно от нас. И забавно, что именно мы теперь планомерно откатываемся от всех декларированных ранее принципов.

- Практически во всех странах история периодически переписывается, корректируется. Если история - наука столь зыбкая, есть ли смысл копаться в ней с тем рвением, с которым мы делаем это многие годы?

- Кто-то из великих сказал: «В каждой науке столько истины, сколько в ней математики». Я совершенно с этим согласен. Нам же никто не будет доказывать, что пифагоровы штаны не всегда на все стороны равны. Что где-то их носят узкими, где-то широкими, где-то в моде галифе и так далее. А с историческими фактами такое происходит сплошь и рядом. Появляются и исчезают документы. Меняются свидетельства. Ну какая это наука? Видимо, такая же, как и политика.  

Но это вовсе не значит, что не нужно пытаться разобраться в своём прошлом. История, как и любая другая наука, движется поступательно. Сперва все у­верены, что Земля стоит на трёх китах. Потом люди начинают сами себе задавать вопросы. И начинается движение. Так что всё, к сожалению, правильно.

Материал подготовлен: www.aif.ru

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Как отличить ангину от ОРВИ у младенца?
  2. Могут ли мужчины и женщины лежать в одной палате?
  3. Чего добился искусственный интеллект?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by