www.aif.ru 0 22572

Майя Плисецкая: «Подводить итоги – не для меня!»

Майя Плисецкая: «Подводить итоги – не для меня!».

 Без дипломатии и ретуши

– Майя Михайловна, недавно у вас вышла третья книга «Читая жизнь свою», которая объединила ваши две предыдущие. А что вас вообще сподвигло к написанию всех ваших мемуаров?

– Первая книга «Я, Плисецкая» была написана по моим дневникам. У меня накопилось огромное количество записей. Конечно, без них я не смогла бы ничего написать. Человеческая память, увы, все удержать не в силах. В дневниках было все, даже даты! А их совсем нереально запомнить. Мне хотелось рассказать, как и что было со мной по правде.

Все назвать своим именем. Без прикрас, без дипломатии и ретуши.

– Да, в начале 90‑х вам достаточно было сказать: «Я, Плисецкая», и вашу автобиографию сметали с книжных полок. Вторая книга была названа «Тринадцать лет спустя». Но и ее ожидал успех. Почему так?

– У этой книги был подзаголовок «Сердитые заметки в тринадцати главах». Я ее писать не собиралась. Но потом вдруг собралась. Моя первая правдивая книга, как я и предполагала, не понравилась людям, о которых я написала. Но то, что удивило меня больше всего, на мою книгу обиделись те, о ком я не написала вовсе! И пришлось снова брать ручку в руки и продолжать писать. Я все писала сама. А это очень тяжелый труд. Эти тринадцать глав я писала четыре года!

– А вы перфекционистка, Майя Михайловна! Как и на сцене, оттачиваете свои движения ручкой! А кто оценивает ваш труд, ваши читатели?

– Это люди, которые интересуются жизнями актеров, спортсменов. Я начинала в советское время. И все, что я написала в своих книгах, исключительно правдиво. Я и сейчас могу поклясться в этом. Когда одному моему знакомому, который знал всю мою жизнь, сказали: «Наверное, Майя преувеличила», он ответил: «Наоборот, она преуменьшила».

Но я не преуменьшила и не преувеличила. Я написала только правду. Фантазиями никогда не увлекалась. Я писала для тех, кто интересуется жизнью того времени, не только балета, а жизнью людей и жизнью нашей страны, там все это есть.

– Вы простили тех, кто доставил вам немало неприятностей? Дочь-самозванку, прессу, поливающую вас грязью?

– А с какой стати прощать плохих людей? Они плохими и остаются. Я вам честно говорю, что не простила и не забыла.

– Недавно вы отметили свой юбилей! Как вас чествовали?

– Мой юбилей отмечали два театра: в Париже и в Москве. В Париже – в шикарном театре на Champs Elysees, где Дягилев начинал свои знаменитые Русские сезоны, а в Москве – в Театре Станиславского и Немировича-Данченко. В большой концертной программе выступали лучшие исполнители балета современности.

– Но «Умирающего лебедя» – вашей визитной карточки – не было ни в Париже, ни в Москве. Никто не осмелился танцевать номер, который вы танцевали всю свою творческую жизнь с четырнадцати до семидесяти пяти лет. Как он появился?

– Этот балет поставила для меня моя тетя, Суламифь Мессерер. Ее на это вдохновило прежде всего то, что в те годы артистке балета без портативного номера было просто не прожить. Мы ведь выступали с концертами в сельских клубах с корявыми полами. Или в Кремле, где полы – высший сорт, но негде да и некогда разогреться… Номер был очень удачным и, несмотря на то что мне приходилось выходить спиной к публике, дабы отвлечь внимание от моих невыигрышных стоп, зал сосредоточивался на моих руках.

– Вы когда-нибудь считали, сколько раз вы исполняли этот номер в течение своей жизни?

– Подсчитать трудно. Как-то я пробовала подсчитать, сколько раз станцевала «Лебединое озеро». Насчитала около 800 раз. Если учесть, что Лебедь – сольный номер, не требующий ни декораций, ни оркестра, то сосчитать количество его исполнений я не смогла. Может, 50 тысяч, а может, и 100 тысяч раз. При этом мне хотелось, чтобы эмоции, вкладываемые в этот образ, ни разу не повторялись.

– Когда-то советский балет считался лучшим. А как сейчас обстоят дела с нашим балетом?

– Сейчас балет везде изумительный. Никогда раньше так не танцевали, как сегодня. Ни в России, ни за границей. А какая изумительная форма у танцоров! Все как модели. Худенькие, с красивыми ногами, высокие… Не было этого раньше. Какие в мои времена были балерины? Замухрышки!

– Почему раньше знали всех балерин поименно, а сейчас на слуху только Анастасия Волочкова?

– Она не только на слуху, но и на виду. Появляется часто, и вообще она – красивая женщина, на нее приятно смотреть. Вот люди и смотрят. Я так думаю. Но сейчас она не работает в театре. А мне кажется, что балерина обязательно должна каждый день работать. Потому что неделю пропустил, уже ноги не те. Как в спорте, то же самое.

Узы любви

– Был ли в вашей жизни поворот, который вы считаете переломным, знаковым?

– Самый большой поворот судьбы то, что я вышла замуж за Щедрина.

– Помните ваше знакомство?

– Конечно. Тем более что оно было необычным. Мы узнали друг о друге заочно. В квартире моих друзей Лили Юрьевны Брик и Василия Абгаровича Катаняна появился магнитофон. И Катанян начал составлять маленькую фонотеку с записью голосов друзей дома. Природа наделила меня хорошим музыкальным слухом и памятью. И я напела Брикам почти всю «Золушку». Так, для курьеза. С Щедриным мы знакомы еще не были, но он тоже был частым гостем этой семьи. И однажды услышал в их доме мое пение. Брики говорили, что Щeдрина это потрясло.

– Вы уже больше полувека вместе. Трудно ли сохранить семью?

– Это – любовь. Нам до сих пор интересно вместе. А если нужно что-то сохранять, значит, от любви уже ничего не осталось.

В мире танца

– Композитор слышит мир в гармонии или какофонии, живописец ищет отзвуки своей души в пейзажах или натюрмортах. А вы? Что для вас окружающий мир?

– Танец, конечно! Для меня танцуют даже статуи, потому что их неподвижность – всего лишь остановка во время танца.

– Помните ли самое первое свое детское впечатление, которое связано непосредственно с балетом?

– Конечно! Лисья шапка. Папа мне ее подарил, когда я оканчивала школу. Мы тогда делали генеральный прогон «Жизели», и я возвращалась домой поздно вечером. Стою на остановке. Подходит мой автобус. И тут я чувствую, что у меня кто-то сдергивает шапку! Я почти всю дорогу плакала. А когда уже надо было выходить из автобуса, вспомнила, что шапка-то у меня на резинке, чтобы ее ветром не сдувало. Пощупала себя сзади, а она там, не украли…

– А когда впервые выступили?

– Мне тогда было три года. На улице в упоении кружилась под вальс из «Коппелии» Делиба. А мой сценический дебют состоялся в первом классе хореографического училища. Леонид Якобсон, в те годы молодой хореограф, поставил номер «Конференция по разоружению». И выбрал меня. Я была меньше всех ростом. Появлялась из-за кулис в соломенной остроконечной шляпе. Чего-то все время боялась, крутила головой по сторонам, кося глазами. Все это должно было изображать никуда не годящегося правителя Китая генералиссимуса Чан Кайши.

Никаких планов!

– Что-то хорошее в вашей жизни в ушедшем году случилось?

– Я не очень обращаю на все эти итоги внимания. Как жизнь идет, так и идет. Конечно, в те дни, когда для меня устраивали юбилейные вечера, было очень красиво. Я знала, как ко мне относится Париж, но что будет такое – не ожидала! Они зажгли в 11 часов ночи Эйфелеву башню в мою честь разноцветными огнями. Мне такое даже не могло прийти в голову. Конечно, у меня стоял ком в горле.

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Чем алкоголизм отличается от пьянства?
  2. Стоит ли мыть руки антибактериальным мылом?
  3. Как снизить давление без лекарств?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by