0 2212

Он вернулся! Восемь Джульетт Валентина Елизарьева

Валентин Елизарьев снова в деле. Он полон сил и творческих планов. В большом интервью "АиФ" он рассказал, чего стоит ждать зрителям в ближайшее время. Но с оговоркой, что принял решение ничего не афишировать, а "просто начинать тихо делать".

Елена Силутина / АиФ

-  Спустя 9 лет вы вернулись в свой театр и в этот свой кабинет. Какие ощущения у вас после такого длительного перерыва?

- Как бы вам сказать, вообще-то я в душе с этим театром не расставался. Если говорить именно про кабинет, то он мне показался чужим и сейчас обживается по-новому. Самое главное в кабинете - это не его стены, а люди, которые сюда приходят, и решения, которые здесь принимаются. Кабинет - это не главное помещение, где я бываю. Это в паузах нужно, чтобы подписать какие-то срочные бумаги - не более того.

- Основное время вы сейчас проводите в зрительном зале и в репетиционном, работая над  новой редакцией балета “Ромео и Джульетта” Прокофьева?

- Да, это так. Есть спектакли, которые обязательно нужно отсмотреть. Несмотря на то что посещал все оперные и балетные премьеры, с творческими возможностями многих новых исполнителей не знаком. Для меня самое главное - не кабинетное знакомство, а  сцена как лучшее место раскрытия творческого потенциала артиста. Выходите на сцену и там доказывайте, какого класса вы певец или балерина.

- Понятно. Чем будет отличаться новая редакция “Ромео и Джульетты” от той, которая 30 лет шла на этой цене?  Вы не собираетесь вдруг использовать идею изначального сценария со счастливым концом, написанного Прокофьевым, Пиотровским и Радловым, но, правда, не разрешенного в 1935 году?

- По-моему, правильно сделали, что не разрешили. Не надо поправлять Шекспира, великого драматурга. В его сюжете смерть юных героев в конце трагедии есть та цена, которая привела к примирению враждующих кланов Монтекки и Капулетти.

Вообще это удивительное произведение – наверное, самое балетное. Потому что про любовь можно бесконечно ставить спектакли. Мне кажется, что наш театр, создав этот спектакль уже три десятилетия назад, поступил очень разумно  - выбрав собственную драматургию  и музыкальную редакцию балета. Спектакли вообще существуют как живые существа – у них есть дата рождения, точка наивысшего развития и т.д.

Я – хореограф, сочинитель балетного текста, и я же его воплощаю на сцене как постановщик. Но не через меня он проходит к зрителям – он приходит к ним через артистов. Всё зависит от исполнителей -талантливые артисты через призму своей индивидуальности раскрывают смысл моего хореографического текста.

Со временем балетный спектакль ветшает, замыливаются мизансцены, приходят средние, а то и плохие исполнители, которые упрощают и деформируют хореографический текст. Это убивает спектакль.

Я сейчас занимаюсь новой авторской редакцией этого спектакля. Снимаю всю шелуху, которая накопилась за эти десятилетия, ввожу новых исполнителей с учетом их индивидуальности, многое поправляю в хореографии. Я отношусь к этому своему "ребёнку" очень творчески. Хочу, чтобы этот спектакль продолжил свою сценическую жизнь, воспитывая и вдохновляя еще многие поколения нашей страны. За рубежом спектакль пользовался неизменным успехом и любовью публики, что меня и подвигло к решению отредактировать и восстановить спектакль. Его ведь показывали на гастролях более чем в 20 странах мира (причем в ряде стран многократно), и везде этот балет был очень высоко оценен не только публикой, но и критикой.

- А среди нынешних солисток вы нашли много достойных Джульетт?

- Пока еще ищу. У меня 8 Джульетт сейчас. Но это начальный этап.

- А Ромео выбрать легче?

- Нет, у меня сейчас и 8 Ромео. Через неделю мне надо будет определиться и к премьере подводить только 2-3 пары.

- И у каждого Ромео только одна Джульетта?

- Нет. Пока они репетируют, я их меняю в парах, чтобы найти наилучшие сочетания.

- А после премьеры у каждой Джульетты будет только один Ромео? Это настоящая пара?

-  Да. Замены изредка бывают, но только по необходимости. Хорошо, когда пара станцованная, когда они чувствуют друг друга, когда уже привыкли, отрепетировали, вжились вместе в эти образы. Очень важен контакт, возникающий между партнерами.

Фото: АиФ/ Елена Силутина

- Вы всегда ставили балеты только на очень хорошую музыку.  Среди ваших работ есть еще одна на музыку Прокофьева  - “Классическая симфония”, которая была поставлена только в Варшаве. Почему её так и не увидели в Минске?

- Дело в том, что она часть моей дипломной работы в Московском классическом балете, а потом я, как приглашенный хореограф, повторил ее в Варшавском Большом театре.

- В прошлом году вы отреставрировали  свой “Спартак” на музыку Хачатуряна, в этом году – “Ромео и Джульетту” на музыку Прокофьева.  Кроме этого, в репертуаре театра числятся  ваши балеты “Кармен-сюита” на музыку Родиона Щедрина, “Кармина Бурана” на музыку Карла Орфа, “Сотворение мира” на музыку Андрея Петрова…

- “Сотворение мира” не сохранилось

-  Очень жаль. Я знаю, что вы этот балет очень любите. И публика его любила. А, например, “Страсти”?

-  Со «Страстями» произошла очень странная история. Пока я отсутствовал, в театре Юрий Троян, который никогда не танцевал этот спектакль и не был даже моим ассистентом во время постановки, достаточно вольно отреставрировал хореографический текст. Я минчанин, живу в двух автобусных остановках от театра. Почему меня не пригласили на возобновление моего авторского спектакля? Для меня это большая загадка. Наверное, это говорит о профессионализме дирекции.

- Когда вы только ушли из театра, помню,  звучали такие мнения, что Елизарьев слишком долго руководил балетом. Вот теперь, мол, откроются возможности для новых молодых хореографов. И будет всем счастье. Прошло 9 лет - и ничего ценного так  и не было создано. Как по-вашему, почему?

- Этот вопрос стоит задать не мне, а тем людям, которые руководили театром последние девять лет.  Надо их спросить, в чем была логика развития театра в эти годы? По-моему, логики формирования репертуара просто не было. Случайно выбирались названия, случайно приглашались хореографы очень среднего класса, за исключением Баланчина и Килиана, разумеется. Но это спектакли, взятые как бы на прокат. У театра нет прав собственности на этот спектакль. Заключается договор на год, на два или на определенное количество спектаклей - и всё.

- А «Шесть танцев» Килиана еще могут показываться в Минске?

- Пока да. Это очень хороший хореограф, и я приветствую, что это произведение появилось в репертуаре театра.

- А как вы относитесь к постановкам «Петрушки», «Жар-птицы», «Шехерезады», в которых Андрис Лиепа претендует на восстановление хореографии знаменитого Михаила Фокина?

-  Андрис Лиепа занимается благородным делом. Он общественный деятель, талантливый  человек и танцовщик, но он родился в 1962 году – через несколько десятилетий после того, как Михаил Фокин поставил свои балеты в Париже в начале прошлого века. Поэтому он не мог посмотреть эти балеты в оригинальной постановке, да и видео тогда не было. Сохранились только эскизы декораций и костюмов. Еще сохранилось очень много воспоминаний, связанных со знаменитыми «Русскими сезонами» в Париже.  Андрис Лиепа работал с хорошими художниками и явно был вдохновлен этими балетами и «Русскими сезонами», которые были в свое время откровением для Европы.

Деятельность Андриса Лиепы и его фонда помогает вновь привлечь внимание к искусству музыкального театра, к музыке Стравинского, к «Русским сезонам». А к его балетам я отношусь как к парафразам на темы Фокина. Спектакли у него разные по качеству, но подлинность фокинской хореографии доказать очень сложно.

- Наверняка вы вернулись в театр как художественный руководитель с какими-то планами. Что планируете делать дальше?

- Я один из тех людей, кто несколько раз очень сильно ошибался, афишируя свои будущие планы. Поэтому несколько лет назад решил ничего не афишировать, а просто начинать тихо делать, а когда это уже станет реальностью, тогда объявлять. А иначе тут же появляются люди, которые или мешают, или советуют, или просто суетятся под ногами. Поэтому все, что я могу вам сказать, – буду заниматься несколькими крупными проектами в балете и в опере, буду реставрировать свои балеты и ставить новые.

Больше вы из меня не вытащите ни одного слова. Потому что потом мои слова искажаются, превращаются непонятным образом вообще во что-то, о чем я и не думал, и не говорил, а все это уже разносится и живёт своей жизнью сплетни, что доставляет мне немало неприятных эмоций.

- Понимаю. А есть у вас в планах приглашение других хороеографов, режиссеров, художников, артистов?

- Обязательно. Мы живем не в закупоренной консервной банке, мы должны общаться со всем миром. Мы должны приглашать сюда лучших постановщиков оперы и балета. Мы, конечно, должны держать в хорошей форме наш классический репертуар, но мы должны быть знакомы и с лучшими современными произведениями музыки, хореографии и режиссуры, которые рождены в наше время. Только новое и талантливое двигает театр вперед.

- Можете назвать хотя бы несколько имен хореографов, которых вы могли бы пригласить в театр?

- Я бы очень хотел пригласить французского хореографа Прельжокажа, что-нибудь из наследия ведущих американских хореографов, стоит продолжать сотрудничество с Килианом, хотелось бы закрепить в нашем репертуаре произведения Джона Ноймайера и Бориса Эйфмана. Но просто лицензия на их произведения стоит огромных денег, и без спонсорской поддержки здесь не обойтись.

- Правильно ли назвать то направление, в котором работаете в балете вы, Эйфман в Санкт-Петербурге  и Ноймайер в Гамбурге, «неоклассикой» - как говорила Диана Вишнёва в одном из интервью?

- Я думаю, это неправильно. Неоклассика – это новая классика. А у каждого крупного современного хореографа свой собственный язык. Я знаю точно, что там, где появляется талантливый лидер труппы, вокруг него появляется хорошая труппа и возникают талантливые произведения. А все остальные пользуются хорошими или плохими копиями. Желательно, чтобы каждый театр имел своего художественного лидера. Если он есть, то есть и творчество. Если нет, то я бы сказал, что остается только его искать…

- Во время паузы в театре вы работали в Белорусской Академии музыки и готовили молодых хореографов. Раду Поклитару уже стал известным, но есть и другие. В свое время я помню, каким успехом пользовались вечера ваших одноактных балетов  - таких как "Кармен-сюита", "Кармина Бурана",  "Болеро".  Вы не думали, чтобы дать такой же шанс показать себя молодым хореографам?

- Обязательно. Я просто уже собрал заявки от молодых композиторов и от молодых режиссеров, хореографов. Я считаю, что театр активно должен искать и находить таланты внутри своей страны. Мы обязательно будем давать возможность каждый год сделать две-три постановки молодым. Можешь – сделай, не можешь – отойди в сторону.

- Вы пришли в этот раз на должность художественного руководителя не только балета, но и оперы. Репертуар оперы выглядит объемным, но каким-то трафаретным…

- Вы не правы в том, что у нас большой оперный репертуар. Хотелось бы обновить репертуарную политику  театра, включив в него новые  наименования как классического, так и современного репертуара. Монополия на постановки в опере должна быть отменена. Надо дать возможность проявить себя молодой белорусской режиссуре . Надо пытаться создавать все условия и для создания новых оперных и балетных произведений белорусских композиторов.  Конечно, это большая, титаническая работа - написать оперу или балет, но надо этим театру заниматься.

Необходимо упорядочить многие вопросы, возникающие в оркестре, опере, балете, хоре …   Я начал серию встреч с  художественными коллективами театра, и хотелось бы, чтобы каждый артист мог внести свои созидательные предложения по организации рабочего процесса, чтобы  главным итогом всего художественного творчества было качество.

- Недавно какой-то шум  был поднят вокруг новой постановки оперы Штрауса «Саломея». Стоит ее смотреть?

- Конечно. Великолепна музыка Р. Штрауса.  Все надо смотреть и слушать, не верить слухам и сплетням, а доверять только собственному восприятию. Ситуация, сложившаяся вокруг спектакля – грандиозный пиар для театра.

- Последний вопрос. А как вас встретили в театре? Григоровича, помнится, в Москве в Большом театре в аналогичной ситуации встретили неласково.

- Я не могу сказать, чтобы меня плохо встретили.  Вот некоторые напряженно здоровались, но большинство было искренне радо.

Дмитрий Михайлов

 

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка в 2020 году

Актуальные вопросы

  1. Чем может быть опасно крафтовое пиво?
  2. О чем будут говорить Лукашенко и Ван дер Беллен?
  3. Почему на зиму лучше выбирать штампованные диски?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by