0 560

Писатель Алексей Иванов: «Тоска по СССР — это тоска по величию»

В прокат выходит историческая эпопея «Тобол», снятая по мотивам одноимённого романа Алексея Иванова, об эпохе освоения Сибири во времена Петра I.

Писатель Алексей Иванов.
Писатель Алексей Иванов. © / Евгения Новоженина / РИА Новости

А Иванов уже представил свой новый роман — «Пищеблок»: пионерский лагерь со страшилками, линейками, дружбой и предательством, вампирами, маскирующимися под добропорядочных граждан, и попытками героев понять, кто перед тобой — друг или враг.

Важнее смотреть вперёд

Юлия Шигарева, «АиФ»: Алексей, наше общество сейчас переживает пик интереса к истории. Режиссёр Лев Додин в одном из интервью сказал: «Для возникновения нации надо осознать свою историю, а это долго и мучительно». Этот нынешний наш интерес — сигнал, что формируется какая-то общность новая?

Алексей Иванов: Массовый интерес к истории у меня вызывает некую настороженность. При всём уважении к истории обществу должна быть важнее современность. Безусловно, необходимо помнить, что было в прошлом, однако смотреть нужно вперёд. Но если мы не развиваемся, если в будущем нам обещают лишь повторение настоящего, то в поисках перспективы мы обращаем взор в прошлое. Это симптом остановки.

— Действие в вашем новом романе «Пищеблок» происходит в пионерском лагере в 1980 г. Мне показалось, что 1980-е у вас получились более привлекательными, чем 1990-е в «Ненастье». Вам в том времени было лучше, чем в перестройку? И к слову, современные дети, не знающие, что такое линейки, зарницы, страшилки в палате на ночь, — они чего оказались лишены?

— Что значит — «получились»? Для меня они и были теплее. Меня, ребёнка и подростка, государство опекало со всех сторон. Я не чувствовал какого-то особого давления.

Однако не стоит судить о времени с точки зрения ребёнка. В детстве ты не видишь разницы между запретами государства и запретами родителей. Родители не разрешали уходить со двора, государство не разрешало выезжать за рубеж. Для ребёнка это были одинаково непререкаемые запреты, а взрослый человек видел разумность одних и нестерпимость других. И государственная опека была тягостна для взрослых. Молодого человека она травмировала лишь при выходе в самостоятельную жизнь, когда вдруг выяснялось, что отношения мужчины и женщины совсем не такие, как убеждали книги и телевизор. И отношения с культурой тоже не такие, и выбор жизненного пути тоже не такой. Лично у меня «глаза открывались» вместе со всем обществом, потому что этот период совпал с перестройкой и гласностью. Вся страна была в шоке, не только я, и для меня общественная драма правды определила нерасторжимость маленького меня и большой нации.

Это огромная удача моей судьбы. Ощущение живой, творящейся истории вокруг тебя мобилизует и тонизирует. Вот этого и лишены современные дети — как они были лишены этого на излёте СССР, когда линейки и зарницы только имитировали твоё участие в истории, но не делали тебя даже отдалённо причастным к ней.

Ностальгия по «стране гипербореев»

— По СССР сегодня ностальгируем не только мы, рождённые в самом конце 1960-х — начале 1970-х, но и поколение наших детей. Почему это время вспоминают с теплотой даже те, кто в нём не жил?

— Не могу говорить за нынешнюю молодёжь, но мне кажется, что её «фантомная ностальгия» не о порядках в СССР, а о большом стиле СССР. А Союз, безусловно, этим стилем обладал. «Страна гипербореев», — говорил Лимонов. Любому человеку, а молодому в особенности, хочется иметь в своём бэкграунде большой стиль. Неважно, будет человек развивать его своими делами или будет спорить с ним — лишь бы он был. Тоска по СССР — это тоска по своей великой нации. Если бы мы сейчас ощущали свою нацию великой, никакой тоски по СССР не было бы. Во всяком случае, у молодых.

— Странная, как мне кажется, получается тенденция: в ваших романах «Сердце Пармы», «Золото бунта», в «Тоболе» мужчины-герои — действительно герои — воюют, побеждают, созидают. А в «Географе», «Ненастье» — как-то уже не совсем мужики и совсем не герои: даже собственные слабости победить не могут. Герои закончились в принципе?

— Категорически не соглашусь! Принято считать, что писатель всегда горюет об измельчании современника, но это не так. Герои моих романов о «современности» — люди сильные и способные на поступок. Немец из «Ненастья» — солдат, который на войне остался в заслоне, прикрывая товарища. В мирное время он почти увяз в криминале и даже кого-то убил, но запретил себе этот путь и сошёл с него, а на преступление согласился лишь потому, что спасал любимую женщину. А суть географа Служкина заключается в отказе от участия в бытовом зле. Хотя все прочие не отказываются, и никто Служкина за участие не осудит, да и сам он получит выгоду. Отказ от зла — мощная нравственная позиция. Жаль, что общество не видит в ней силы духа, но это проблема общества, а не моих героев.

— Это ведь не только у нас такая беда — в Европе то же самое. Никакого созидания — одно разрушение: то брексит, то теракты, даже извечное деление на мужчин и женщин пытаются похоронить. С чего такая страсть к разрушению, в том числе и к саморазрушению?

— Не преувеличивайте! Не знаю про США, но Европа живёт вовсе не жаждой отменить пол или замочить террористов в сортире. Проблемы ЛГБТ маргинальны, а террористами занимаются спецслужбы. Обычные люди живут нормальными интересами: как улучшить свою жизнь, как сделать общество более разумным и справедливым, как развивать прогресс и найти себе место в нём, как сохранить природу. Жизнь в Европе куда более нравственно здоровая, чем в России. Конечно, там хватает своих проблем, но, как говорится, нам бы их проблемы. Европа продолжает строить и беречь саму себя. До идеала там очень далеко, но никакого саморазрушения нет.

— Какой пинок должен получить мир вообще и наша страна в частности, чтобы вновь начать созидать? Эпохи созидания — когда и какими они были и какую цену общество за это созидание в итоге платило?

— Исторические примеры «созидательных» эпох вроде Петровской или Сталинской — это созидание для правящей верхушки, а народ-созидатель нищал и попадал в кабалу. Поэтому такое «созидание» и нуждалось в пинках. Для подлинного же созидания необходимо в первую очередь избавиться от возможности получить пинок. Ведь чаще всего пинки нацелены не под зад, а в лицо, потому что их отвешивают не те, кто сзади, а те, кто сверху, и мы на них преданно смотрим.

Созидание как таковое, видимо, существует лишь в двух форматах — либо самовосхваление, либо конкуренция. Самовосхвалением занимался Древний Египет с его грандиозными, но бесполезными пирамидами. Всё остальное созидание — от конкуренции с соперниками. Однако для этого нужно играть с соперниками по общим правилам. А говорить о цене созидания — вообще методологически неверно. Чем мы платим за здоровье? Отказом от вредных привычек. Разве это расточительно? Или это непомерная цена?

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Почему Беларусь на «Евровидении» не дала ни одного балла России?
  2. Можно ли воспользоваться системой Tax Free при вылете из Беларуси в Россию?
  3. Будут ли в новом сезоне участвовать новые команды в розыгрыше КХЛ?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by