Владимир Полупанов 0 748

Роман Рябцев: Айзешнпис пытал «Технологию» песнями группы «Кино»

Музыкант Роман Рябцев в интервью "АиФ" рассказал о том, сколько стоила группа «Технология», на каком пиаре держалась и почему в результате распалась.

Роман Рябцев
Роман Рябцев © / из личного архива / АиФ

Владимир Полупанов, "АиФ": — 27 марта участники «Технологии» анонсировали пресс-конференцию, где собираются рассказать «всю правду о распаде группы и твоём уходе из неё». Ты там будешь?

Роман Рябцев: — Нет, конечно. 29 марта я дам свою пресс-конференцию. Участники «Технологии» (или, вернее, того, что от неё осталось) решили устроить мне публичную порку. Директор коллектива Алексей Филимонов неоднократно писал мне, что они готовят массированную кампанию по очернению меня в глазах общественности. «Все узнают про твои будни», — заявил он, будто я ежедневно съедаю на завтрак по младенцу. Поскольку я давно ни с кем из них не общаюсь, ничего про «мои будни» они не знают. Да и не знали никогда. Поэтому сначала придумали притянутый за уши повод: презентацию нового гитариста. Если бы они рекрутировали в группу Слэша или Владимира Кузьмина, это был бы повод. А собирать пресс-конференцию, чтобы объявить о том, что они взяли себе гитариста из группы «Комиссар», смешно. Поэтому решили заодно рассказать об «истинных причинах ухода Рябцева из группы».

Истинная причина одна: «Технология» окончательно скатилась в ретро, а мне хочется развиваться и делать музыку в той стилистике, в которой хочу. Доходило до смешного: директор группы, который должен заниматься концертами, стал диктовать, какие песни нам надо писать. «Песни, которые ты пишешь, не подходят группе, — сказал он как-то мне. — Ты предал идеалы синти-попа». Чушь какая-то! «Раз так, — ответил я, — то забираю новые песни в свой сольный альбом».

Фото из личного архива Романа Рябцева

— Почему вы так плохо расстались? Неужели нельзя было всё решить полюбовно?

— 16 декабря 2017 года на гастролях в Петрозаводске я объявил о том, что это мой последний концерт в составе «Технологии». Записал видеообращение, дал несколько интервью, где подробно рассказал о причинах ухода. И начал публиковать сольные песни. У них на этой почве «пуканчик бомбанул». Заказчики спрашивают: «А где Рябцев?» «Рябцева нету», — отвечают им. «А будет ли песня „Странные танцы“?» «Да, будет, но петь её будет Владимир Нечитайло». Поёт он эти песни, мягко говоря, отвратительно. Поэтому дела у группы всё хуже и хуже. Они хотели вернуть меня и неоднократно прибегали к шантажу. Поняв, что вернуть не удастся, решили утопить меня в дерьме, чтобы я исчез с музыкального горизонта. Думают, наверное, что, если утопят меня, на них будет больше спрос.

Я сдержанно ко всему относился, особо грязью никого не поливал. Считаю, что лучше доказывать делами и новыми песнями, а не скандалами. За год и три месяца, прошедшие с момента расставания, я выпустил 8 новых песен. А группа «Технология» — ни одной. Они записали одну песню, которую написал Лёня Величковский 5-6 лет назад, и до сих пор её не обнародовали. Я её тогда послушал и забраковал, потому что она написана «левой ногой». Причём текст сочинил какой-то поклонник с фанатского форума. Поэтому считаю,что эта пресс-конференция — просто шаг отчаяния.

— Это правда, что ты запретил оставшимся участникам «Технологии» исполнять твои песни?

— Да. Но они их всё равно поют. Даже сделали попурри из песен, которые я пел в группе («Странные танцы», «Песни ни о чём», «В память о тебе» и т. д.). Меня это, конечно, бесит.

— А что имел в виду директор, говоря, что расскажет про «твои будни»?

— Он утверждает, например, что я не плачу алименты жёнам (у меня трое детей от двух жён). Но это же элементарно можно проверить, зайдя на сайт судебных приставов и посмотрев, числюсь ли я в списках должников. Меня там нет, так как алименты плачу исправно. Ещё он утверждает, что я попал под влияние Марии Перовой (моего менеджера), что она меня чуть ли не психотропными наркотиками накачивает, что я сошёл с ума и поэтому ушёл из группы. Это тоже не прокатывает. Все, кто знает Машу, понимают, что она адекватный человек. И всё это бред. Филимонов был директором «Технологии», но я его уволил в 2017 году ещё до своего ухода. Как только я ушёл, он вернулся.

— И решил тебе отомстить?

— Ну да. Ещё он утверждает, что я якобы должен ему денег за то, что продаю песни, права на которые принадлежат ему.

— А он пишет песни?

— Нет, конечно. Он почему-то решил, что песни, которые я пишу и выпускаю, принадлежат ему. То есть всё, что я написал в составе «Технологии» и сольно, принадлежит ему.

— На каком основании? У вас был подписан контракт?

— На своем лейбле, который был специально создан для выпуска песен «Технологии», в 2006 году он издал один наш альбом: «Носитель идей». Но пиара у альбома не было, на радио ни одна песня с него не попала. Филимонов просто выпустил диск, а потом стал втирать мне, что права на каждую новую песню я обязан отдавать ему. Что якобы по этому поводу существует некий договор. Я посмотрел все договоры, ни одной строчки на этот счёт там нет. Это его больные фантазии. Я с трудом себе представляю такой договор. Он ещё рассуждает о том, что я предатель, что я всех кинул. Выходит забавно: по его же логике получается, что группа существовала исключительно благодаря мне и я её тянул на своих хитах.

Фото из личного архива Романа Рябцева

— Ты заранее уведомил коллектив о своём уходе или ушёл внезапно?

— Заранее. О том, что доработаю до конца 2017 года и уйду, я сообщил Нечитайло за 4 месяца.

— Сколько у группы было концертов в 2017?

— 18-20 в год. Это очень мало.

— Как Нечитайло отнёсся к твоему уходу?

— Мы какое-то время работали без Филимонова и вели на пару с Вовой все концертные дела. На каких-то площадках от нас требовали всё «техноложество» начала девяностых, а небольшие клубы не готовы были приглашать всю группу. Просили чего-нибудь позитивнее и современнее. И мы с Нечитайло договорились: если просят меня сольно, я выступаю один. Но потом выяснилось, что Нечитайло скрывал от меня информацию, не давал заказчикам номер моего телефона. Когда я его напрямую об этом спросил, он ответил: «Рома, а что ты хочешь? Ты конкурирующая организация». После этих слов я окончательно понял, что с этой группой меня больше ничего не связывает. У нас был так называемый общественный фонд, куда откладывались деньги с каждого концерта. Уходя, я ничего не стал оттуда брать себе, оставил Нечитайло право распоряжаться этими деньгами.

— Это большая сумма?

— Нет, в районе 1,5 млн рублей. Тем не менее.

Фото из личного архива Романа Рябцева

— А сколько стоила «Технология», когда ты там работал?

— В 2017 году мы скатились до копеек. За концерт в московском клубе, который лично я отменил, потому что посчитал, что за такие деньги выступать позорно, нам предлагали жалкие 170 тысяч рублей. Самое неприятное, что стали звать исключительно на «дискотеки 80-х». Хотя группа выпустила первый альбом в 1991 году. Меня от самого формата этих дискотек тошнит. Совершенно не люблю отечественную музыку того периода. У меня масса новых песен в новом звуке. А нам говорили: «Нужны старые хиты „Технологии“ в прежнем звучании». Надоело.

— Я послушал твои новые песни «Наша тайна», «Вернуться домой», «Весна», «Хватит спать». Мне показалось, что их можно было исполнять в рамках «Технологии».

— Нельзя. Там больше упор на гитарное звучание. И в этих песнях нет места для вокала Нечитайло. Вова в последнее время стал очень плохо петь. Я ругался с ним, заставлял пойти к преподавателю. Но его всё устраивало. Перед записью одной новой песни я все-таки убедил его пойти к преподавателю. Он несколько недель ходил, тренировался, после чего очень хорошо спел. Но всё равно постепенно стал петь хуже и хуже, к тому же забывал слова на сцене. И я за него допевал. Стыдно было находиться рядом на сцене!

— Насколько успешен твой сольный проект?

— Песня «С Новым годом!», которую я выпустил 1 декабря 2018 года, очень хорошо зашла: была в ротации на 140-160 радиостанциях. Попала даже на Like FM, плейлист которой составляется по топам «Вконтакте». Плюс впервые с 1994 года моя песня появилась в хит-параде «Звуковой дорожки». В новогоднюю ночь с 31 декабря на 1 января я играл два концерта в Геленджике. И толпа на городской площади эту песню сразу подхватила. А под «Реальную любовь» народ отплясывал гораздо энергичнее, чем под старые хиты. Я и старые песни тоже пою, но в новом звучании, переработал их полностью. Группе «Технология» заказчики постоянно ставили условия: обязательно должны быть такие-то и такие-то старые песни, а вот новых не надо. Мне таких условий не ставят. Что хочу, то и пою.

— Ты не обсуждал этот конфликт с Лёней Величковским? Он же тоже автор песен и стоял у истоков создания коллектива.

— Величковскому плевать на это. У него есть Бузова и другие проекты, на которых он зарабатывает деньги как композитор и продюсер.

— Но его песни группа до сих пор поёт.

— По сравнению с Бузовой там такие копейки, что его этот проект и этот скандал вообще не волнует.

— В какой-то момент группа «Технология» распалась, а в 2003 году снова объединилась. Почему?

— Возник спрос. Пошли косяком ретро-дискотеки. И нас просили: «Соберитесь, народ вас хочет». Всем нужна была обязательная программа из проверенных временем хитов, от которых меня уже тошнило. И я себя постоянно ловил на том, что думаю, стоя на сцене, о чём угодно, только не о песнях. Например, о том, зачем я столько съел за обедом. Или какой был вкусный супчик.

Фото из личного архива
Фото из личного архива Романа Рябцева

— В основном о еде?

— Не только. Всякая бытовуха в голову лезла. Пел на автомате.

— Последний альбом «Технологии» был выпущен в 2009 году?

— Это даже не альбом, а макси-сингл.

 

 
Вся эстетика «Технологии» давно устарела. Это было ново и свежо в начале 90-х. Сегодня народ на такую музыку не ходит и не слушает.

 

— То есть прошло 10 лет. А новые песни почему не записывали?

— Мы записали несколько новых вещей, которые исполняли только на концертах. Но так их и не выпустили. Новый материал от нас никому не был нужен. На мой взгляд, вся эстетика «Технологии» давно устарела. Это было ново и свежо в начале девяностых. Сегодня народ на такую музыку не ходит и не слушает. Это музыкальное направление (синти-поп, техно-поп) скончалось.

— Если идея давно устарела, почему вы её так долго эксплуатировали?

— Был какой-никакой спрос.

— Честно говоря, я всегда считал «Технологию» плохой калькой с группы Depeche Mode. В вашем случае всё было очень вторично.

— В одном из интервью в 1993 году я объявил приз в 5 тысяч рублей (огромные деньги по тем временам) тому, кто найдёт у нас плагиат. Никто эти деньги так и не заработал. Это всё издержки железного занавеса, недостатка информации.

— Прямых заимствований в музыке, может, и нет, но сама стилистика — это же калька.

​— Кожаные куртки тогда носили все музыканты, начиная от Джона Бон Джови и заканчивая Сандрой, «Мистером Твистером» и Богданом Титомиром. У Титомира даже прическа была куда более квадратная, чем у нас. Такую техно-поп-музыку в восьмидесятые и девяностые играли тысячи групп. У нас в стране Depeche Mode стали священной коровой, не знаю, почему. Хотя из этого жанра мне всегда больше нравилась группа Camouflage. Depeche Mode я никогда не любил.

Фото из личного архива Романа Рябцева

​— А чьей идеей было нырнуть под крыло продюсера Юрия Айзеншписа?

— Лёни Величковского.

— В музыке он не разбирался, известность у вас какая-никая уже была. Зачем он вам был нужен?

​— Да, в музыке он совсем не разбирался. И всегда это признавал. К его чести надо сказать, что он один раз попытался влезть в творческий процесс. Приехал к нам на студию и сказал: «Ребята, может, здесь саксофон нужно добавить?» В техно-поп! Был послан по известному адресу и больше никогда не лез в процесс создания песен.

— Айзеншписа можно было безболезненно послать?! Не верю.

— Но это было.

— И что в ответ?

— По-разному. Однажды даже грозился убить нас и закопать. Когда мы от него ушли, прислал к нам бандитов. Мы им описали всю ситуацию. И они встали на нашу сторону: «Юра, ты не прав». Айзеншпис был ещё тот подонок.

— Почему?

— Очень нечистоплотный. Он всё время нас обманывал, не выполнял обязательства по контракту. Поэтому мы с ним проработали от силы год. С концертов нам доставалось 40%, ему — 60. Я, например, получал 7,3% с концерта. После трёх аншлаговых сольников во Дворце спорта в «Лужниках» мы не получили ничего. Юра нам говорил: всё, что заработано, отдано за аренду зала, рекламу и телесъёмку концерта. Потом мы поехали в тур. И Айзеншпис сказал, что мы ещё не рассчитались за «Лужники» и надо несколько концертов в туре отработать бесплатно. Помню, в Краснодаре у нас был уже восьмой концерт после «Лужников». И Юра опять нам говорит: мы ещё должны. В конце концов мы разозлились и дали девятый концерт без его ведома, чтобы себе хоть что-то заработать. Мягко говоря, он обворовывал нас со страшной силой.​ По контракту должен был заниматься нашим пиаром и продвижением. В самом начале сотрудничества сидел на телефоне и обзванивал журналистов. «Напишите про „Технологию“». Но запала у него хватило ненадолго.

Группа «Технология» и Юрий Айзеншпис.
Группа «Технология» и Юрий Айзеншпис. Фото из личного архива Романа Рябцева

— Но это же работало? Про вас писали?

— Какое-то время писали. Но на телевидении эфиров у нас не было. Мерзейший клип «Нажми на кнопку» показали один раз. Я с уважением отношусь к Мише Макаренкову (режиссёру клипа — Ред.), но он снял откровенный трэш. Деньги на второй клип на песню «Странные танцы» мы из Айзеншписа выбивали полгода. В результате и этот клип получился хреновым. 80% пленки оказалось засвечено. И вместо того, чтобы переснять, режиссёр смонтировал из того, что осталось. Запись второго альбома мы выбили из Айзеншписа забастовкой: заявили, что просто перестаём ездить на концерты. Тогда он прямым текстом сказал нам, что мы ему надоели. «Вы будете кататься, пока на вас есть спрос. Я из вас выжму все соки. А когда будете неинтересны, пошлю на...», — сказал он. И мы решили уйти первыми.

​— Если вы ему надоели, почему нельзя было расстаться полюбовно?

— Потому что «корова давала хоть сколько-то молока». Спрос на нас был хороший, потому что Айзеншпис нас очень дёшево продавал. Можно было поднять цену раз в 20. Но он брал количеством...

— На чём Айзеншпис строил ваш пиар?

— Пиар строился на том, что Айзеншпис по старой лагерной привычке вставал рано утром и с 8 утра доставал звонками журналистов. Кого-то подкармливал. Наша песня «Холодный след» вдруг оказалась на первом месте в хит-параде. Хотя хитом она никогда не была. И в газете была опечатка: исчезла буква «с». И песня под названием «Холодный лед» фигурировала в хит-параде несколько недель. Хотя в действительности хитом в тот момент была «Нажми на кнопку». Это было явно «продавленное» Айзеншписом место, как говорится, ему было проще дать, чем отказать.

​Когда сяду писать мемуары, обязательно напишу об этом. И о том, как нас задолбала группа «Кино».

​— Почему?

— Любой музыкой, даже очень хорошей, можно перекормить. Айзеншпис сажал нас перед телевизором и ставил запись очередного концерта «Кино». «Смотрите, как было круто!» — говорил он. И мы сидели и смотрели по двадцать пятому разу. До тошноты. Он нас пытал песнями «Кино». Поэтому со времен альбома «Группа крови» и позже я эту группу не люблю. У них там появился чрезмерный пафос: «Попробуй спеть вместе со мной, вставай рядом со мной».

— В твоей песне «Хватить спать» тоже сплошной пафос: «Слушай мой приказ! Мы начинаем. Стройся на раз и два!»

— Да. Там есть пафос. Она написана как протест против всего на свете: любых режимов, рамок, ограничений, системы. Мне очень не нравится, что всех снова загоняют в комсомол и КПСС.

— В каком смысле?

— В прямом. Я снова вижу признаки давления идеологии и запретов. Недавно перед выступлением организаторы попросили меня прислать тексты песен. На предмет того, нет ли там чего-нибудь крамольного. Последний раз такое было в 1986 году, когда я носил литовать тексты песен в комитет комсомола. Чиновники вдруг озаботились тем, что делают люди в искусстве, и пытаются его регламентировать. Тревожные звоночки.

Я уже не говорю про идиотизм на телевидении, когда в фильмах замазывают сигареты. В районе губ у героя мутное пятно, а потом он берёт пулемёт и крошит врагов: кровь, мясо, кишки. Это можно показывать. А дымящуюся сигарету — нет. Столько маразма опять выползает!

— Я читал твои негативные посты про нашу современную поп-музыку. Чем она тебе не нравится?

— Тем, что там ничего не изменилось со времен «Песни-85»: сплошной Лепс и Лолита. Только саунд стал поплотнее, даже аранжировки остались теми же: цыганско-кабацкими. Кто-то из музыкантов мне похвастался: «Мы пишемся на студии „Салам“ в Твери». Так это же главный рассадник совкового звука. Я послушал, что они записали, и с первых тактов всё ясно: те же самые барабаны, так же звучит голос. Такое ощущение, что там есть несколько шаблонов: быстрая песня, средняя, медленная. И вот они по ним и шарашат. И всё это потом поставляется на «Русское радио». И звучит всё одинаково.

— А Лепс чем тебе не угодил?

— Это кабак. Я не слышал ничего, кроме «Рюмки водки». Но как-то мы с ним работали в одном концерте. Слушаю на саундчеке, как играют музыканты, и думаю: «Блин! Рок! Всё звучит круто! Чума!» Но выходит Лепс и начинает петь — кабак! «Рюмки водки» в разных вариантах другими словами. Он столько лет пел в ресторане. Это не вытравляется. Помнишь Шуфутинского, когда он только вернулся из Америки и вдруг решил стать модным? Сделал песню «Чёрный пистолет». Ну это же стыдоба! У него там какие-то чувачки рэп читают, барабаны хип-хоповые, он сам весь из себя такой рэпер. Но это всё равно кабак. Только с Брайтона. Это как из кошки пытаться сделать сторожевую собаку. Не получится, хоть ты тресни.

— И рэп для тебя тоже...?

— Скажу словами Паука (Сергей Троицкий. — Ред.): «Рэп — это кал». А русский рэп — кал вдвойне.

 

 
Рэп — способ самовыражения людей, которые не умеют играть и петь.

 

— Хуже, чем кабак?

— Когда наши рэперы, у которых прыщи не сошли, начинают петь свое «я вырос на районе, у меня тяжелая жизнь», я думаю: «Посмотри на себя, мажор. Какая у тебя тяжелая жизнь?!» Единственный рэп, который был хорош, — это дурацкий, смешной, веселый рэп «Мальчишника». Это было веселоё стебалово! Но, когда люди всерьёз изображают что-то из себя, — «Йо, мазафака» — это маразм!

Изначально рэп — это музыка торговцев наркотой и бандитов из неблагополучных американских районов на окраинах. Если раньше мальчик влюблялся в девочку, брал гитару, бутылку портвейна и шел на лавочку во двор петь ей песни, то сейчас мальчик садится за ноутбук, берет пиратскую программу, нарезает бит, вставляет гарнитуру за 2 тысячи рублей, зачитывает рэп. И кидает его девочке на «стенку» во «Вконтакте». Это способ самовыражения людей, которые не умеют играть и петь.

— И батл между Оксимироном и Гнойным ты тоже смотрел?

— Если мне захочется вызвать рвоту, я пойду в туалет и засуну два пальца в рот. Я слышал несколько песен Оксимирона в интернете (они их называют «треками»). По музыке это даже не вторично, а третично.

Может быть, когда-нибудь и русский рэп перерастёт из количества в качество, но мне кажется, что будущего у него нет. Разве что на зоне вместо шансона когда-нибудь будут петь рэп, стуча вилками по алюминиевым кружкам.

— В этом году ты празднуешь тридцатилетие творческой деятельности. Как будешь отмечать?

— Я веду отсчёт с 1989 года, когда впервые поехал на гастроли за деньги в составе дуэта «Прощай, молодость». 15 ноября будет сольный концерт в зале «Вегас Сити Холл», где будут принимать участие всякие звездные гости. В 2020 году мне исполняется 50 лет, и в планах — «Крокус Сити Холл», будет юбилейный концерт и исключительно новые песни. Я понял одну печальную для группы «Технология» вещь: в 2003 году, когда мы воссоединились, еще можно было хайпануть на этом. Но сегодня время безвозвратно упущено. Все, кто хотел, купили и послушали на концертах песни «Технологии». Если бы я продолжил исполнять «Странные танцы», «Нажми на кнопку» и т. д., то просто сошёл бы с ума.

Неожиданно для меня один журналист решил написать про меня книжку. Я слегка обалдел. А потом прочитал новость о том, что группа Louna к своему десятилетию выпускает про себя книгу. И подумал: «Если они себе могут это позволить, почему человек не может написать про меня к моему пятидесятилетию?» Журналист берёт интервью у разных людей (у меня в том числе). Что получится, не знаю. Условие такое, что книжку до выхода я не увижу. Так писалась биография Стива Джобса. Он сам выбрал автора — своего самого непримиримого критика — и сказал: «Хочу, чтобы ты написал книгу обо мне. Не хочу знать до её выхода, что там будет». В результате появилась объективная и жёсткая биография.

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Актуальные вопросы

  1. Дыня — это ягода или фрукт?
  2. Почему в рыбных консервах мягкие кости?
  3. Сколько зарабатывали министры в СССР?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by