Виталий Цепляев 0 1324

«В лифте писать не надо». Владимир Познер — о нравах, вине и женщинах

Накануне 85-летнего юбилея Владимир Познер рассказал «АиФ» и о том, что заряжает его энергией и позитивом, и о том, что из происходящего в стране и вокруг неё даёт ему пищу для размышлений.

Владимир Познер.
Владимир Познер. © / www.globallookpress.com

Фраза «родился 1 апреля 1934 года» в биографии известного журналиста и телеведущего сама по себе кажется первоапрельской шуткой — зная его образ жизни и привычки, невозможно поверить в то, что ему уже 85.

Виталий Цепляев, «АиФ»: Владимир Владимирович, на Украине прошёл первый тур выборов. Удивила ли вас чем-то эта кампания? Учитывая, сколько негатива большинство кандидатов обрушили на Россию, как вам кажется — смогут ли два наших народа вообще когда-нибудь помириться?

Владимир Познер: Помириться будет трудно. То, что произошло между двумя близкими народами — это, конечно, трагедия. И виноваты в случившемся, так или иначе, обе стороны. Но иногда я думаю — возможно, то, о чём с пеной у рта сегодня говорят политики, совсем не соответствует тому, что чувствуют рядовые люди. И при первой же возможности примириться у них возникнет сильная тяга к этому — и со стороны русских, и со стороны украинцев.

А что касается выборов — знаете, что меня удивило? То, что в ходе кампании никто на Украине не кричал, что мы, русские, вмешиваемся в их выборы. Я ждал, что будет примерно как с выборами в Америке 2016 года. Но пока этого нет.

 

 
Очевидно, что русские — это европейцы... А всем разговорам о том, что мы «ни то, ни сё», не Европа и не Азия, а какие-то «особые» — грош цена.

— На Украине считают, что между Россией и Европой они выбрали Европу — отсюда и все проблемы с Москвой. А насколько Россия и Европа — противоположные полюса? Недавно в своей программе вы с социологом Михаилом Горшковым обсуждали цифры: 48% россиян считают себя европейцами, а 52% — евразийцами. Почти пополам, как две головы орла на гербе. А вам самому как кажется, кто мы?

— Для меня очевидно, что русские — это европейцы. Возьмите творчество: музыка наша — бесспорно европейская, литература — европейская, живопись — тоже. Наша философия, культура — европейские, ничего азиатского во всём этом нет. Мы европейский народ — пусть и со своими чертами, со своей историей, драматической, порой даже трагической. А всем разговорам о том, что мы «ни то, ни сё», не Европа и не Азия, а какие-то «особые» — грош цена.

— Говоря о разнице между русскими и жителями западных стран, вы как-то сказали: главное отличие в том, что русские обычно не любят подчиняться законам и правилам, даже когда это им ничего не стоит. По-вашему, почему так происходит?

— Я думаю, это связано с историей страны. Прежде всего, закон в России никогда не был един для всех, для высокопоставленных особ его часто вообще не существовало. Если обычный человек что-то сделает не по правилам, с ним сразу могут расправиться, а высокопоставленный продолжит жить припеваючи. Можно ли в таком случае уважать правила?

Другая причина —  рабский менталитет, который выработался за 300 лет крепостного права. У раба, возможно, главная черта — это безответственность, ведь за него отвечает хозяин. Но в тот момент, когда рабство кончается, у него нет никаких представлений о законе, о справедливости. И должно смениться не одно поколение, чтобы эти представления у людей появились.

— Рассуждая о законопослушании, вы вспоминаете привычку западных людей сообщать о любых нарушениях, свидетелями которых они стали. У нас это презрительно называют словом «стучать». А вам когда-нибудь приходилось «стучать» на соседей, сослуживцев?

— Если я вижу, что человек нарушает, например, правила парковки или правила езды, и я могу вмешаться — я вмешиваюсь. Не звоню в полицию, а просто обращаюсь к самому нарушителю и призываю его прекратить делать то, что он делает. Но я понимаю граждан, скажем, Швейцарии, которые, видя, что человек не там припарковал машину, тут же звонят «куда следует». Это не стукачество в точном смысле слова. Все-таки стукачество, скорее, связано с политикой. Человек рассказал анекдот, не так отозвался о товарище Сталине — и сосед доносит в органы. Такое доносительство у нас поощрялось еще во времена Ивана Грозного. Но к счастью, сейчас этого уже почти нет.

А требовать, чтобы человек соблюдал законы, которые приняты для того, чтобы тебе самому было жить лучше, — вот это, я думаю, правильно. В лифте пИсать не надо, понимаете?

 
В советское время в нас воспитывали неприязнь к богатству, к накоплению денег, потому что это ассоциировалось с «проклятым капитализмом».

— Ещё одно качество, которое вы отмечаете в русских как негативное, — неприязнь к богатым. Но согласитесь, что наши богатые во многом сами виноваты в таком отношении к ним. Разве справедливо достались им, например, заводы и месторождения в 90-е годы?

— Я согласен — несправедливо. Есть, конечно, люди, которые совершенно честно заработали свои деньги, я таких знаю. Но есть и те, кто получил активы по знакомству, за гроши, да ещё всем своим поведением вызывает самые отрицательные эмоции у сограждан.

С другой стороны, ещё в советское время в нас воспитывали неприязнь к богатству, к накоплению денег, потому что это ассоциировалось с «проклятым капитализмом». Вспомните сцену из «Золотого теленка», когда Остап Бендер наконец получает свой миллион и едет в поезде. Вместе с ним в вагоне едет молодёжь, которую он совершенно очаровал, он такой герой для них. В какой-то момент Остап решает окончательно их поразить, приглашает в свое купе и открывает чемодан с деньгами. И тут эта молодёжь меняется в лице и как-то бочком, бочком из купе выходит.

— Когда вы узнаете про аресты министров и губернаторов (Абызова, Ишаева, Улюкаева, Хорошавина и др.), у вас это какое чувство вызывает?

— Настороженность. Когда такие аресты становятся массовыми, сразу вспоминаются другие, не столь давние времена. И начинаешь думать о том, не похожа ли эта кампания на то, что было в прежние годы, насколько это делается справедливо или несправедливо?

— Боюсь, народ с вами не согласится. Зрелище министра или олигарха в наручниках, в железной клетке суда многие воспринимают именно как торжество справедливости.

— Наверное, некоторое удовлетворение, чувство восстановленной справедливости у людей это может вызывать. «Ваши деньги вас не спасут», — думает обыватель. Но повторюсь — когда аресты крупных фигур идут один за другим, это не может не вызывать и настороженности.

 

 
Мне не нравится наше телевидение, хотя с технической, с профессиональной точки зрения, оно делается очень неплохо. Есть отдельные, очень хорошие программы, сделанные интеллигентно, остроумно. «Модный приговор», например.

«Считается, что рядовые зрители тупые, и главное — их развлекать»

— 20 лет назад мы с вами говорили о проблеме бесконтрольности ТВ с его потоком чернухи и тупой развлекаловки. «Чернухи много только потому, что чернуху хотят смотреть», — сказали вы тогда в интервью «АиФ», протестуя против любой формы цензуры. Сегодня ваша точка зрения не изменилась? Работая на телевидении, вы сами-то его, как зритель, смотрите?

— Я по телевидению смотрю спорт, новости BBC, CNN, из наших — новости Первого канала. Хотя большой разницы, на каком из наших каналов смотреть новости, сегодня нет — по сути, они везде одни и те же. Мне это нужно по работе, хотя удовольствия никакого не приносит, надо сказать. В принципе, мне не нравится наше телевидение, хотя с технической, с профессиональной точки зрения, оно делается очень неплохо. Есть отдельные, очень хорошие программы, сделанные интеллигентно, остроумно. «Модный приговор», например, который показывают для женщин по утрам.

— Ваши коллеги, ведущие ток-шоу, стали регулярно разнимать и выгонять из студии особо буйных гостей. Уровень истерики, конфликтности зашкаливает. Понятно, что любая свара в эфире поднимает рейтинг программы. Но как быть с другой функцией ТВ — просвещать, окультуривать общество?

— Я соглашусь с вами. На мой взгляд, такие программы отвлекают зрителя от серьезных размышлений по поводу происходящего как в стране, так и вне её. Играют на ложном чувстве патриотизма, возбуждают в основном национализм и шовинизм. Но они привлекают внимание своей скандальностью, и надо сказать, что это вовсе не мы придумали. У американцев уже давно существуют ток-шоу, где люди дерутся, а специальные телохранители разнимают, выгоняют участников передач. А теперь такое процветает и у нас. Меня лично это огорчает, но это факт, с которым приходится считаться. Факт и то, что люди думающие, интеллигентные, всё меньше смотрят телевизор, как и молодёжь. К большому сожалению, у нас считается, что любую программу, которая требует какого-то размышления, надо показывать после полуночи. Мол, рядовые зрители тупые, и главное — их развлекать. Не возбуждать их мыслительный аппарат, а просто сказать — вот это хорошо, а вот это плохо. На мой взгляд, это абсолютно неправильный подход.

На самом деле, телевидение — это необыкновенно интересная штука. В особенности, когда есть прямой эфир. Потому что прямой эфир — это гарантия того, что никто — ни ведущий, ни гости, ни аудитория — не знает, что будет через секунду. И это совершенно другой нерв, именно это держит зрителя у экрана. А когда программа идёт в записи, всё это пропадает. Я считаю, что уход от прямого эфира — самый серьёзный удар по телевидению.

— Можно ли сегодня представить на нашем ТВ телемост с Америкой, подобный тому, что вы проводили когда-то с Филом Донахью? Не возникло бы тут же желание у гостей в студии хотя бы «заочно» набить морду тем, кто по ту сторону телемоста? До такой степени, кажется, публика и там, и здесь наэлектризована.

— Когда мы затевали этот телемост между Ленинградом и Сиэтлом под названием «Встреча в верхах простых граждан», тогда ведь тоже было сильное противостояние. Наши-то, правда, хотели дружить, а американцы — нет. Они начали страшно нападать на советских участников. «А что такое город Горький и кого вы там держите?» — имея в виду ссылку академика Сахарова. «А зачем вы сбили корейский Боинг?» Поначалу наши были шокированы — пришли дружить, а тут начали по морде получать. И перешли в ответное наступление: припомнили американцам Вьетнам, расизм. Стали друг на друга орать... И тогда молодой красивый парень, рыбак из Сиэтла, встал и сказал: мол, что мы делаем, это же как раз то, чего от нас хотят наши правительства, а мы разве этого хотим? И произошел совершеннейший слом, кто-то даже начал плакать. Появилось другое настроение — давайте разговаривать, узнавать друг о друге, а не кидаться обвинениями.

И я думаю, примерно то же самое могло бы быть и сейчас — если в студию придут действительно простые люди, а не политики, не депутаты Госдумы и конгрессмены. Кстати, я предлагал Эрнсту такую идею, и он согласился. Но оказалось, что американцы не хотят. А мост всё-таки требует двух опор.

— Кого бы вы хотели, но пока не смогли заполучить в качестве гостя в свою программу «Познер»? И наоборот, какие персоны вам были бы совершенно неинтересны?

— Хотел бы, конечно, увидеть в своей студии Владимира Путина. Я пытался пригласить его неоднократно и продолжаю пытаться. А вот кого не позвал бы... Мне не интересен, например, Жириновский, не интересен Зюганов. Есть люди из поп-музыки, пусть даже дико популярные, но мне совершенно не интересные.

«Испытываю огромный кайф от своей жизни»

— За плечами у вас опыт жизни в самых разных странах. А где всё-таки комфортнее вы себя ощущаете, и почему?

— Во Франции. Наверно, потому, что там я родился, мама моя была француженкой. Там у меня есть квартира, там я себя чувствую лучше всего. И еще, пожалуй, в Нью-Йорке (но не в Америке вообще). Там я вырос, это мой родной город, который я знаю как свои пять пальцев, ещё мальчишкой я разносил там газеты.

 
Мне не то чтобы не скучно жить — я испытываю огромный кайф от своей жизни.

— В 85 лет вы отлично выглядите, у вас исключительно насыщенная жизнь — сегодня вы в Париже, завтра - в Риме, через неделю - в Нью-Йорке, потом - снова в Москве. Как удаётся держать такой темп, столько работать и путешествовать? И при этом ещё курить сигары, пить вино...

— Курю я, действительно, только сигары — сигареты забросил еще 30 лет назад. Да и сигары — только иногда, после хорошего ужина. Но вино — в основном, красное — я пью каждый день.

Ну а в том, что я дожил до 85, «виноваты», на мой взгляд, главным образом гены. Причем не обязательно родительские. Гены — причудливая вещь. Мой отец умер рано, в 66 лет, мама дожила до 75. У папы были сестры — одна умерла в 93 года, другая — в 96. У мамы тоже были несколько сестер, и одна из них тоже дожила до 96. Думаю, что гены — это 70% успеха, если мы говорим о долголетии.

Но не только, конечно. Огромную роль сыграло то, как мама меня вырастила. Пока с ней жил, я ел только здоровую пищу. Ложился спать всегда в одно и то же время и всегда рано — почти до 17 лет я должен был быть в постели не позже 10 вечера. Занимался спортом — за этим уже папа следил. То есть я жил исключительно здоровой жизнью.

И наконец, есть ещё одна вещь. Я очень счастлив, что нашёл себя в своей личной жизни. Нашёл себя в своей работе, которую обожаю. И нашёл себя в своих детях, с которыми я очень близок. Меня переполняет чувство благодарности за то, что так всё сложилось. Мне не то чтобы не скучно жить — я испытываю огромный кайф от своей жизни. Мне приятно чувствовать себя в полном порядке. Приятно, что я играю в теннис три раза в неделю, с полной отдачей. Что на меня ещё иногда посматривают женщины...

— Кстати, о женщинах. В фильме, посвященном вашему юбилею, сказано: «Он не боится начинать жизнь сначала. В третий раз Познер женился, когда ему было за 70. Что поделать — влюбился!» А насколько это тяжело — начинать всё сначала? И чем, по-вашему, в своей жизни человек должен руководствоваться в большей степени — чувствами или логикой, эмоциями или здравым смыслом? У вас вот какое соотношение того и другого?

— В том, чтобы начать всё сначала, лично для меня самое тяжелое — расставание с человеком, с которым ты жил. Я прожил со своей второй женой 37 лет. И ещё за год до того, как это произошло, я бы ни за что не поверил, что уйду от неё. И этот уход оставил во мне чувство вины, от которого я никогда не избавлюсь.

А чем должен человек руководствоваться — разумом или чувствами, — этого я вам сказать не могу. У меня нет рецепта для всех. Сам я, пожалуй, всегда руководствовался чувствами, интуицией. Я не умею принимать такие строго логические решения, всё просчитывать. Может, это и неразумно, но я так живу.

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Какие пенсии получают госслужащие и парламентарии в Беларуси?
  2. Является ли день увольнения рабочим?
  3. Что такое динамичная легкая атлетика?
REDTRAM

Бизнес-форум

NNN

Новое на AIF.by