0 900

Разведчик Михаил Любимов: «Терпеть не могу спекулянтов»

Полковник внешней разведки в отставке, кандидат исторических наук, публицист, писатель и отец журналиста Александра Любимова 27 мая отмечает 85-летие. Причем празднует, находясь в Великобритании.

Михаил и Александр Любимовы.
Михаил и Александр Любимовы. © / Фото из семейного архива

По просьбе редакции «АиФ» Александр Любимов, находящийся в поездке вместе с отцом, взял интервью у юбиляра. 

Александр Любимов: Welcome to Scotland. Когда ты был здесь, в Эдинбурге, в последний раз?

Михаил Любимов: Последний раз был здесь в 1962 году, когда ты только родился. Была очень неприятная ситуация. Потому что провалился наш знаменитый агент Джордж Блейк, который был сотрудником английской разведки. Он был арестован. Провалились Конон Молодый — нелегал и двое его радистов (потом они все получили звания Героев России). И еще провалились 2 агента, которые сидели на военно-морской базе в Портленде.

— И ты приехал сюда, когда все эти страсти бушевали?

— Да, всё бушевало. И позиции у нас тогда были довольно слабые. Основная задача была заводить связи. И начальник нашей резидентуры послал меня в Эдинбург. Хотя, честно говоря, я сам напросился.

— То есть ты нас с мамой бросил и поехал в Эдинбург?

— Да, бросил тебя несчастного. И поехал в Эдинбург на два дня. В это время там были Дмитрий Шостакович с сыном Максимом, Вишневская с Ростроповичем, которые приехали на знаменитый Эдинбургский музыкальный фестиваль. Помню, в гостинице утром специально для Шостаковича организовали оркестр, который играл музыку. Но Шостакович не смог из-за этой музыки завтракать в отеле.

— Ему не понравилось, как оркестр играет?

— Да. Им очень хотелось ублажить Шостаковича. А он не мог это слушать и ушел к себе в номер. Мы общались в основном с Ростроповичем, который был очень энергичным и приятным человеком. Он сразу попросил называть его Славой. Моя задача была при помощи этих людей добывать разного рода информацию. Общаться с людьми, как это делают журналисты или дипломаты о политическом положении в стране, о связях с Америкой, о заседаниях НАТО. Мы рассчитывали, что на Эдинбургском фестивале среди меломанов и всей этой публики будут люди, представляющие для нас оперативный интерес.

— Что чувствуешь, находясь в стране, против которой ты боролся?

— Я англофил. Не знаю ни одного разведчика, который бы работал в Англии и не любил эту страну. Речь идет, конечно, не о политике, а об английской культуре, литературе, музыке, архитектуре.

— Каковы твои ощущения сегодня, после того как СССР — страна, которую ты любил, — проиграл в холодной войне Западу?

— Полная чепуха. Это американцы придумали, что мы проиграли в холодной войне. Холодная война закончилась, потому что так захотел Советский Союз. Потому что коммунистическая система изжила себя. Горбачев и его окружение попытались построить социализм с человеческим лицом. Но ничего из этого не вышло.

— Сейчас при капитализме тебе многое не нравится, например, что есть богатые и бедные. А когда был СССР, тебе не нравилось, что все бедные.

— В Советском Союзе мне не нравились две вещи — постоянный дефицит (хотя я сам ни в чем не нуждался). И второе, что меня не устраивало, — это идиотское ограничение свобод. Когда лишнего слова не напишешь, за границу поехать не можешь.

— Ограничений свободы сейчас намного меньше. За границу ездить можно свободно. Проблему дефицита решили. Тебе же все равно не нравится русский капитализм. Почему?

— Мне не нравится русский капитализм потому, что в нашей стране много бедных людей. Вот это меня огорчает и раздражает.

— То есть должно быть равенство?

— Равенства быть не может. Но, во всяком случае, жуткого разрыва — когда у одних яхты, недвижимость по всему миру и прочее, а другим на еду не хватает — быть не должно.

Михаил Любимов. Фото: Из семейного архива

— В 90-е были появились люди, которые, по крайней мере, рисковали, участвовали в политике, приватизировали предприятия. Не было денег в стране, а рабочим нужно было платить. Рисковали, потому что в 96-м году Ельцин мог не победить и вернулись бы коммунисты к власти. Ты считаешь, что эти люди нечестно получили богатства и на них купили себе яхты и самолеты. А как ты относишься к тому, что у главы банковского отдела Управления «К» ФСБ России полковника Кирилла Черкалина изъяли взятку, сумма которой составила 12 миллиардов рублей? Это на три миллиарда больше, чем было обнаружено у экс-сотрудника МВД Дмитрия Захарченко.

— Таких людей, как Захарченко и этот Черкалин, надо расстреливать. Жаль, что у нас отменили смертную казнь.

— Ты сейчас ерничаешь?

— Нет. В России должна быть смертная казнь. В Америке же есть смертная казнь, в Китае тоже.

— Для меня это открытие — что ты такой кровожадный человек. Выехали с тобой за границу, и ты раскрылся с неожиданной стороны. В Москве ты такие вещи не говоришь.

— Ничего подобного, говорю и в Москве. Людей, совершающих тяжкие преступления, нужно расстреливать.

— В чем для тебя заключается человеческая ценность?

— В заслугах перед Отечеством. Мне нравятся писатели, учёные. Терпеть не могу спекулянтов, которые сейчас называются бизнесменами. Их у нас великое множество.

— Какой-то детский разговор у нас получается. Ты впадаешь в примитивизм, как в детстве.

— Я старый человек. Пенсионер.

— А что лучше — спекуляция или дефицит? Если не будет спекуляции, будет дефицит.

— Существуют страны, где экономика не носит спекулятивный характер. В той же Англии, например.

— Ты считаешь, что люди в Англии не занимаются спекуляциями, никто никого не обманывает, тут нет коррупции?

— Везде всё, что ты перечислил, есть. Но вопрос в масштабах. Я не вижу в Англии такого разгула коррупции, как у нас.

— Про Англию не знаю, но, когда я прилетаю в Берлин и вижу аэропорт, который строят уже больше 20 лет, в который уже вложили больше миллиарда евро (он выглядит, как какой-нибудь наш провинциальный аэропорт в 70-е годы), у меня возниает большой вопрос: куда ушли эти деньги? Тебя как нормального русского человека волнуют проблемы своей страны. Поэтому тебе кажется, что коррупция есть только у нас.

— Во всех странах есть коррупция. Но нет такого размаха, как у нас. Нигде нет такого разрыва между богатыми и бедными как у нас. Это же позор — в богатой России 20 млн человек живут за чертой бедности.

— Как офицер разведки, ты всю жизнь имел дело с предателями. Вербовал людей, которые предавали свои страны...

— Вообще, неверно представлять разведку так примитивно: бегают, вербуют, убивают людей. Я в основном добывал информацию. А вербовать приходилось нечасто. 

— Тем не менее, люди тебе давали секретную информацию.

— Не всегда эта информация была секретной. Мы собирали её часто по официальным каналам, например, во время встреч с членами парламента.

— Люди, которые предают свою страну в интересах России, они для тебя кто? Предатели?

— Я не считаю, что они предатели. Если взять людей, типа Кима Филби, то это были идейные агенты коминтерновцы, коммунисты, которые хотели сменить строй в Англии. Какие они предатели?

— А Сноуден?

— И Сноуден — тоже нормальный человек, который выступает против тотальной прослушки и американского всевластия. Я встречал массу таких людей, как Сноуден. Было целое движение антикапиталистическое. И сейчас оно тоже существует. Оно очень ослабло, но оно есть. Такие люди в свое время помогли устроить побег из британской тюрьмы нашему агенту Джорджу Блейку, который был осужден на 42 года.

— Сноуден говорит, что все наши действия контролируются спецслужбами, даже Меркель прослушивают. К чему может привести война спецслужб?

— О нынешнем положении дел в разведке я не знаю. Я ушел в отставку в 80-м году. Но знаю одно: сейчас очень тяжело скрыться от глаз контразведки. Везде камеры, дроны. Раньше гораздо сложнее было работать. Сегодня технологии пришли на помощь разведчикам.

— Мой дедушка, твой отец, был сотрудником ОГПУ, СМЕРШа. Как ты к этому относишься?

— Положительно. Он был человеком своего времени. По происхождению он был крестьянином, который поддержал революцию. Приехал из провинции, и его взяли на работу в ЧК. Он участвовал в подавлении оппозиции, обыскивал квартиру Троцкого. И жена Троцкого кричала: «Кого вы обыскиваете? Вождя революции!» Моего отца потом посадили. А когда вышел, то получил документ о том, что он жертва репрессий. Он прошел всю войну. Он ловил разных немецких диверсантов. Это разве преступление? Я считаю, что СМЕРШ был одним из инструментов борьбы с фашизмом и сохранения Красной Армии.

— Тут я с тобой согласен. Какое у тебя любимое время, эпоха?

— Мое любимое время — это годы перестройки.

— 85-90-е годы?

— Да. Тогда были надежды. Я убежден, что Горбачев не хотел развала СССР и воровской приватизации, которая произошла в эти годы. Не хотел, чтобы всю эту приватизацию реализовывали американские советники.

— А как ты относился к программе «Взгляд»?

— «Взгляд» начинался как идеалистическая программа. Вначале вы не призывали к тому, чтобы люди обогащались. Призывали к свободе и демократии. А потом все равно скатились к пропаганде обогащения. Вы по-другому думали изначально, а потом стали уже детьми своего времени. Помню, как вы с Иваном Демидовым рассуждали в программе, где в Москве можно обменять 10 американских долларов. Тогда еще доллар не ходил свободно. И это была проблема. А вначале вы были идеалистами. Поэтому программа и была популярна. Тебя до сих пор вспоминают, как одного из ведущих и авторов «Взгляда», а не как главу телекомпании, которая делает деньги. 

— А это разве преступление? Да, это бизнес — делать телевизионные программы, сериалы и продавать их телеканалам. Что в этом зазорного? Я что спекулянт? Потому что продаю программы дороже, чем трачу на них?

— Я в этих делах ничего не понимаю. Для меня спекулянт это тот, кто покупает, например, яблоки в Армении, выдает их за чилийские и продает в 4 раза дороже.

— Но если я покупаю труд сценаристов, режиссеров, актеров, операторов. Соединяю его вместе в какую-то программу и продаю ее дороже. Это нормально?

— Да, нормально. Ты же должен иметь прибавочную стоимость.

— Все-таки мы можем с тобой договариваться. А что ты думаешь о деле Скрипалей?

— Думаю, что Петров и Баширов — действительно сотрудники ГРУ. Я очень сомневаюсь, что они выезжали полюбоваться собором в Солсбери, который не так уж интересен. Просто эту историю здорово использовали британские власти, раскрутили ее и сделали целый сериал, напоминающий пьесу абсурда. Что там произошло на самом деле, мы возможно никогда не узнаем. До сих пор не выяснено дело с отравлением полонием Литвиненко. Почему полоний? Как он там оказался? Раньше мир сотрясали аресты агентов. А сейчас мы видим какую-то идиотскую информационную войну. Получается, что работая в Америке, я не могу запросто встретиться с американским сенатором. Меня могут, как Марию Бутину, отправить за это в тюрьму.

— Что ты считаешь своим главным достижением?

— Нет у меня никаких достижений. Хотя я 25 лет проработал в разведке, не просиживал штаны, я очень старался и не накапливал богатства.

— Я считаю, что твоя книга «Жизнь и приключения Алекса Уилки, шпиона» — это достижение.

— Это другая часть моей жизни. Я выпустил 15 книг. Какое это достижение? Сейчас книги никто не читает. Я активно работаю как журналист, пишу статьи. Ну и что? Таких много. В свои 85 я чувствую абсурд жизни. Я столько учился, столько знаю. И все это ляжет со мной в землю.

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Какие напитки лучше выбирать для утоления жажды в жару?
  2. Что случилось с Ангелой Меркель и что известно о ее здоровье?
  3. Какие пенсии получают госслужащие и парламентарии в Беларуси?
REDTRAM

Бизнес-форум

NNN

Новое на AIF.by