0 2172

Рождённая в СССР. Даже передвигаясь на костылях, считает себя счастливой

«Иногда оглядываюсь назад и думаю: как я смогла всё это пережить?», - говорит Мавлюда Турсунова.

Мавлюда с дочкой Маликой. Душанбе. 2018 г.
Мавлюда с дочкой Маликой. Душанбе. 2018 г. © / из личного архива / АиФ

С этой удивительной женщиной мы познакомились в 1988-м в Афганистане. Тогда она служила инструктором агитотряда в Шинданде - вместе с солдатами в сопровождении бронетехники ездила по кишлакам, раздавая гуманитарку, и «проводила работу по организации безопасного вывода контингента советских войск». Когда мне предложили съездить с ними, это был её 2­08-й рейд. 

«Не стреляйте!»

«Не стреляйте! Это мирная колонна. Мы везём вам продукты и керосин. Не стреляйте!» - эти слова на дари, раздававшиеся из громкоговорителя «автолавки» при подъезде к кишлаку где-то под Гератом, помню, тогда поразили больше всего. Как и сама раздача гумпомощи - под стволами танков и бэтээров, взявших кишлак в кольцо и в любую секунду готовых открыть огонь. В Союзе тогда Афганистан представляли по-другому.

Мавлюда до этого работала инструктором орготдела Душанбинского горкома комсомола. Была идеалисткой: «Замучили бумажная работа, бесконечные отчёты, справки». Вот и согласилась поехать в Афганистан. К нашему приезду пробыла там больше года. «Иногда оглядываюсь назад - боже мой, как же я смогла всё это пережить?» - призналась она мне тогда. Но ни о чём не жалела: «Только иногда мечтаю вырваться домой на полчасика, убедиться, что там всё нормально, - и обратно. А то ведь даже не позвонишь». 

Потом мы улетели в Москву, а она осталась: «Интернациональный долг». В «Собеседнике» вышел материал, и больше мы не виделись. До меня лишь доходили слухи, что ей страшно везло: в один из рейдов колонна агитотряда попала в засаду, большинство солдат, сопровождавших их БТР, погибли или были ранены, а её пронесло. Потом она вроде бы спаслась из падающего самолёта. Месяцы госпиталей, орден «Знак Почёта»... А потом СССР распался, и больше я о ней не слышал.

И вот не так давно в Фейсбуке - спасибо соцсетям! - натыкаюсь на знакомое имя. Но уже с отчеством - Мавлюда Тешабаевна Турсунова. И место работы - Душанбе, директор школы № 6 Минобороны России. Списались - точно она. Договорились встретиться. 

Мы не виделись 29 лет, но я сразу её узнал. И сегодня она остаётся ослепительной восточной красавицей. С собой на встречу «с журналистом из Москвы» пригласила двух лучших подруг. И дочку Малику, такую же красавицу.

В кишлаке под Гератом. 1988 г.
В кишлаке под Гератом. 1988 г. Фото: Из личного архива

 

- Мавлюда, а вы совсем не изменились. (С ходу режу правду-матку.) 

- Если бы, - смеётся. - Я сюда сейчас на такси ехала, водитель скорость прибавил, а я ему: «Тише, пожалуйста, мне ещё Маликашу надо замуж выдать». Это раньше я совсем отчаянная была, оглядываюсь назад - как будто всё не со мной было.  

Упали на минное поле 

В день нашей встречи мы с местным коллегой ездили на Нурекскую ГЭС, что в 70 км от Душанбе, и на встречу я немного опоздал. А потому не сразу заметил костыли, которые виднелись из-под стола. Перехватив мой взгляд, Мавлюда пояснила:

- Это результат той авиа­катастрофы. После травм рушится голеностопный сустав. Недавно сделали КТ, через 4 месяца намечено повторное. Заменили сустав, добавили коллапан, пытаются сохранить подвижность голеностопа, но гарантий нет. Но вы же меня знаете: два года работала на костылях - и бегала, и плясала. В общем, всё будет хорошо!

То, что она рассказывает про тот роковой день, сегодня может показаться невероятным. Тогда же это был повседневный рабочий эпизод, без высоких слов о героизме.

- Май 1988-го. Мы вылетаем из Кабула, Ан-26, на борту 12 человек, как положено, все с парашютами. Перед самым взлётом подсел тринадцатый. Я ещё подумала: счастливое число, я же родилась 13 октября. Обычно тринадцатого не брали. Самолёт начал набирать высоту, и вдруг что-то произошло - то ли «стингер», то ли возгорание двигателя, до сих пор не знаю. Лётчики чудом умудрились сесть - грохнулись на землю уже за полосой, за забором. А вокруг минное поле, так тогда на всех афганских аэродромах было. И командир экипажа, капитан, всех нас вывел. Я узнавала: он погиб потом, в другом полёте. А тогда, помню, сильно хромала, но о враче и мысли не было. Выбрались - нас собрали, опять привезли на аэродром и вскоре отправили другим бортом. Если бы я не улетела в ту ночь, никогда бы потом в самолёт не села. 

Когда прилетели в часть, она ещё сама дошла до модуля (так в Афганистане называли «вагончики», где жили наши). Стресс. Постучала. Открыла подруга Наташа. Было 3 часа ночи. Ешё чай пили. Всё началось наутро: страшная головная боль, рвота. Увезли в госпиталь. Черепно-мозговая травма. Лечилась уже в Союзе. Всё это продолжалось довольно долго. Но выкарабкалась.

- Мавлюда, у меня есть товарищ, который тоже несколько лет провёл в Афганистане, и он считает, что всё это было напрасно. А вы как думаете? 

- По-моему, это уже не тема для обсуждения. У каждого свой взгляд, и что случилось, то случилось. Для меня это были лучшие годы и лучшие люди. Наверное, я бы туда и второй раз поехала. Но, опять же, сейчас бы сильно о дочери подумала. Маликаша - моя принцесса, вся моя жизнь. В мае ей 20 лет. Я же всегда о дочке мечтала. Первое, что сделала, прилетев в Кабул, - купила в дукане дет­ское платьице. Но Бог мне дал её только в 35 лет. Может, ещё и потому я её так безумно люблю. Только вот думаю иногда: нельзя ограничиваться одним ребёнком. Жаль, у меня жизнь так сложилась.

Дочь разведчиков

В их семье детей было пятеро. Как с гордостью говорит Мавлюда, родители воспитали их советскими людьми - её старший брат женился на украинке, средний - на таджичке, младший - на осетинке, сестра вышла замуж за узбека. «Так что у нас полный интернационал». (Смеётся.)

- Мои родители - мой идеал. В 1942-1946 гг. они работали в Афганистане, но никогда не рассказывали нам об этой части своей жизни. У нас была очень дружная семья. На праздники папа с мамой всегда собирали друзей, соседей. Все выносили на стол приготовленные угощения - плов, тазы с оливье и винегретом, угощали друг друга. Господи, где сейчас всё это?! В доме постоянно было много гостей, и, когда они поднимали тост и чокались, всегда завершали дружным «Ура!». 

А потом оказалось, что в Афганистане родители были разведчиками. Их только после распада СССР рассекретили. У папы псевдо­ним Салават был, а у мамы - Азиза. Папа давно умер, а маме сегодня 95, и она, наверное, единственная, кто до сих пор платит партийные взносы, - у нас ещё ячейка КПСС осталась. Она удивительный человек. Министр обороны России как-то подарил ей тяжеленную скульптуру «Родина-мать», так она в Душанбе её на себе тащила. Как я ни пыталась помочь - ни в какую. Понимаете, ей этот подарок важен был. И до сих пор ребята из СВР её поддерживают, со всеми праздниками поздравляют, молодцы. 

- А как после Афганистана сложилась ваша судьба?

- Работала в местных органах власти. А потом пригласили стать директором школы, и вот здесь я уже 16 лет. Учатся у нас в основном дети военнослужащих и гражданского персонала 201-й российской базы, ГПС ФСБ России и сотрудников посольства. Но есть и местные - дети сотрудников министерств и ведомств Таджикистана. Мне кажется, они все такие чудесные, - мы и фестивали дружбы проводим, и «Зарницу», и смотр строя и песни к Дню Победы. Ребята в «Юнармию» вступают, сейчас в повестке «Вахта памяти». В общем, у нас много всего того, что объединяет и сплачивает, учит уважать и друг друга, и свою страну. Поверьте: таких школ, как наша, больше нет. Она самая-самая, не зря выпускники потом приходят ещё много лет. Для многих это второй дом, не зря Маликаша меня даже ревнует к школе.

И для военнослужащих у нас сегодня созданы отличные условия, когда приходит время в Россию уезжать - жёны плачут. Жильё нормальное, квартиры обставлены, садики отличные. Но главное - атмосфера. 

- А какое отношение сейчас к русским в Таджикистане? За язык не притесняют? 

- Да что вы! Прилетающие к нам из России часто удивляются: «Никогда не скажешь, что вы таджичка, акцента совсем нет». А чего удивляться - раньше мы все здесь такие были. А потом развал Союза, граждан­ская война. И русские стали уезжать - от всех ужасов кровавой междоусобицы, от того, что не было элементарных удобств - света, газа, тепла. Скольких я провожала и как тогда плакала... Сейчас всё меняется. Тяга к рус­скому языку огромная. Русских школ и детсадов полно, всяких курсов по изучению русского языка, проблема с кадрами. Вот в прошлом году 30 учителей из России приехали, их распределили по всей стране. И условия хорошие, и зарплата приличная, но кадров катастрофически не хватает, особенно тех, кто преподаёт профильные науки на русском - физику, химию, биологию. 

Несмотря на травму, она пытается танцевать, подпевает с подругами артистам на сцене, часто хохочет - редкого позитива человек. А когда музыка умолкает, вдруг признаётся:

- Знаете, я пережила две страшные войны, но так жизнь люблю. И главное - у меня столько друзей, такие подруги. Прилетаю недавно из ЦИТО, они к трапу лимузин подогнали - просто чтоб настроение мне поднять. А сколько ещё у нас отличных людей - всех не перечислишь. Так что я такая счастливая… Жаль только, время очень быстро летит. 

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Актуальные вопросы

  1. Что может вылечить хрен?
  2. Как проходит подготовка к проведению парламентских выборов?
  3. Когда Беларусь получит компенсацию за грязную нефть?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by