Бумаг не писал, из штата исключён. Как служили дипломаты Пушкин и Тютчев?

В Российской империи служили все, в том числе и классики нашей литературы. Другое дело, что те, кто служил по дипломатической линии, особых наград не получали, и карьера их была весьма странной.

Александр Пушкин и Фёдор Тютчев.
Александр Пушкин и Фёдор Тютчев. © / Коллаж АиФ

195 лет назад, 20 июня 1824 г., отечественная дипломатия понесла невосполнимую... Впрочем, это преувеличение на грани вранья. Утрату, которую понесла в тот летний день отечественная дипломатия, чрезвычайно трудно назвать невосполнимой. Возможно, это не было даже утратой как таковой. Дело в том, что именно этой датой отмечено прошение Александра Пушкина об отставке со службы в Коллегии иностранных дел.

Принято считать, что русской поэзии свойственна скорее этакая кавалерийская жилка. Гусары Денис Давыдов, Михаил Лермонтов и Николай Гумилёв, а также кирасир Афанасий Фет свидетельствуют, что вроде так оно и есть. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что дипломаты почти не уступают кавалеристам. Среди служивших по линии иностранных дел числятся Александр Грибоедов, Александр Пушкин и Фёдор Тютчев.

О первом, разумеется, помнят. Его заслуги на дипломатическом поприще иной раз ставят даже выше бессмертного «Горя от ума». Действительно, Туркманчайский мирный договор с Персией и прилагающиеся к нему 20 млн рублей контрибуции — в основном дело его рук и ума. Плюс обстоятельства смерти. Всем ведь известно, что он был убит именно как имперский посол, а в качестве возмещения за его гибель Персия передала России знаменитый алмаз «Шах».

Два других, если рассматривать только их карьеру на ниве иностранных дел, явно находятся в тени столь блистательного дипломата. Самое интересное, что поделом. Ни Тютчев, ни Пушкин на эти роли не годились категорически. Удивительно ещё, что их не изгнали с позором и не выписали волчий билет на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, оба неоднократно бывали к этому близки.

Кто именно ближе, бог весть. Тот же Пушкин, например, особенных надежд в плане карьеры никогда и не подавал. В лицейском выпуске 1817 г. насчитывалось 29 человек. Юный Александр Сергеевич был в этом списке на 26 месте по успеваемости, выпущен по второму разряду с присвоением чина X класса: коллежский секретарь. Для сравнения: всем известный литературный герой Акакий Акакиевич Башмачкин, эталон «маленького человека», и тот превосходил Пушкина по Табели о рангах, будучи титулярным советником, что на целый класс выше.

Пушкина определили в Коллегию иностранных дел с годовым окладом в 700 рублей ассигнациями. О том, насколько хорошо он эти самые ассигнации отрабатывал, может сказать директор Царскосельского лицея Егор Энгельгардт, следивший за успехами своих выпускников: «Пушкин ничего не делает в коллегии. Он даже там не показывается».

Может быть, это только в первое время? Может быть, потом Александр Сергеевич образумится?

Ничего подобного. Незадолго до прошения об отставке поэт в письме сознаётся: «Семь лет я службою не занимался, не написал ни одной бумаги, не был в сношениях ни с одним начальником... Мне скажут, что я, получая 700 рублей, обязан служить... Правительству угодно вознаграждать некоторым образом мои утраты, я принимаю эти 700 рублей не так, как жалование чиновника, но как паёк ссылочного невольника. Я готов от них отказаться, если не могу быть властен в моем времени и занятиях... Чувствуя свою совершенную неспособность, я уже отказался от всех выгод службы и от всякой надежды на дальнейшие успехи в оной».

Грубо говоря, в течение первых семи лет службы Александр Сергеевич откровенно и не таясь гонял балду. И от службы действительно бежал. Но она его настигла потом, в 1831 г. Причём в виде предложения, от которого нельзя отказаться. Рукой Николая I было начертано: «Написать графу Нессельроде, что государь велел принять Пушкина в Иностранную коллегию для написания истории Петра I». Теперь уже Пушкин по чину приравнен к Акакию Башмачкину: титулярный советник. Но годовое жалованье — внимание! — 5 тысяч рублей.

Это было невероятно много. Абсолютно не по чину. К тому же совершенно непонятно, почему вдруг написание истории Петра Великого должно проходить как дипломатическая служба.

Именно к тем временам восходит предание о встрече Пушкина с совсем молодым выпускником Лицея, который с гордостью заявил, что прикомандирован к гвардейскому полку. И спросил:

— А вы теперь где изволите служить?

На это Пушкин ответил:

— Я числюсь по России.

Обычно это трактуют так: «Здорово осадил зарвавшегося юнца!» На самом деле Пушкин и впрямь не понимал, кто ему платит жалованье. Граф Нессельроде, глава Коллегии иностранных дел, где формально состоял на службе Пушкин, оплачивать «Историю Петра I» отказывался наотрез. В результате выплаты шли от Министерства финансов, да и то из особого личного фонда императора. То есть именно что «по России».

Тютчев, на первый взгляд, сделал блистательную карьеру, дослужившись в конце жизни до чина тайного советника. То есть III класс по Табели о рангах. Это очень высоко. Это, если переводить на военные чины, вице-адмирал.

Но первый взгляд бывает обманчивым. О том, как именно строил свою карьеру молодой дипломат русской миссии в Мюнхене, говорит любопытный факт. С 1824 по 1828 гг. через него прошло всего лишь 15 документов. Зато в 1826 г. на Тютчева наложено взыскание: четырёхмесячный отпуск, выпрошенный им для поездки в Россию, он самовольно продлил до восьми месяцев. Просто так, захотелось погулять.

Первое же самостоятельное задание — передать секретные письма баварского короля его сыну Оттону, который был в Греции, — Тютчев завалил. Опять-таки по причине феноменальной лени: не найдя Оттона в городе Навплии, Тютчев пожал плечами и уехал, не предприняв поисков адресата.

Второе задание — составить записку о политическом положении в Греции — Тютчев завалил тоже, написав вместо доклада чёрт-те что: «Волшебные сказки изображают иногда чудесную колыбель, вокруг которой собираются гении-покровители новорожденного. После того как они одарят избранного младенца самыми благодетельными своими чарами, неминуемо является фея, навлекающая на колыбель ребенка какое-нибудь пагубное колдовство, имеющее свойством разрушать или портить те блестящие дары, коими только что осыпали его дружественные силы. Такова, приблизительно, история Греческой монархии…»

Каким-то непостижимым образом ему удалось добиться должности старшего секретаря Российской миссии в Турине — столице итальянского королевства Сардиния — с годовым окладом в 8 тысяч рублей. Было это в 1837 г. В 1839 г. он самовольно бросает пост, чтобы жениться вторым браком. И в Турин не возвращается: живёт с женой в Мюнхене. В 1841 г. следует логичный финал: исключение из штата Министерства иностранных дел.

И только спустя четыре года он образумился: подав прошение о возвращении на службу, стал впоследствии старшим цензором МИД Российской империи. Чтобы категорически запретить издание и распространение «Манифеста коммунистической партии» Карла Маркса в России. Вердикт прекрасен: «Кому надо, прочтут и на немецком, а остальное — баловство».

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Актуальные вопросы

  1. Имеет ли право продавец требовать у покупателя паспорт?
  2. Может ли школьник на каникулах расплатиться в магазине картой учащегося?
  3. В чем суть флешмоба #BottleCapChallenge?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by