0 1596

Советская Венера Милосская. История Любы, лишившейся на фронте обеих рук

Мы так далеко отстоим от той войны (хронологически и местами - сердцем), что для неживших тогда всё случившееся, несмотря на стрекот рваной ленты чёрно-белой хроники, - лишь легенды.

Любовь Валиева.
Любовь Валиева. © / Фото из личного архива / АиФ

Сколько мы слышали таких историй, как эта, и стали нечувствительными к масштабу подвига, что совершили ушедшие на фронты Великой Отечественной.

Украинский фронт. Танков наступало четыре. Первые два подбили, третий стал отходить, но четвёртый прорывался к нашим окопам. Двадцать метров - и раздавит всех, немец идёт неуязвимый под русским огнём. Рядом с нашим обречённым стрелковым отделением залегла бригада чехов. И один из них видит, как из соседнего окопа выползает худенький лейтенантик и на животе быстро двигается в сторону «Тигра», бросает под него связку гранат - и вспыхивает вместе с танком.

Наступление идёт вперёд. А позже выжившие собирают с поля раненых. И чех Петр Герц (так его звали) видит, как шевелится рядом с остовом «Тигра» засыпанный землёй лейтенант, подорвавший танк. У него оторвана одна рука, вторая болтается на сухожилии, лицо в крови, и оно - девичье. 
Это Люба Валиева, командир стрелкового взвода, 23 года.

История солдата Валиевой, уже ставшей землёй, на которой мы живём, - одна из многих и многих. Но ещё можно попытаться собрать кадры в ленту, услышать её голос, в котором первозданной сутью звучит замусоленная десятилетиями истина, которую мы снова пробуем на зуб: чтобы больше никогда.     

Последнее объятие

Уже после войны Любовь И­осифовна приехала на Днепр, в те места, где её часть форсировала реку, где она взрывала тот танк. Разделась, зашла в воду, стремительно поплыла на спине. Пляж привстал со своих полотенец. Форсировала, доплыла обратно, медленно стала выходить на берег. Ещё молодая, обтекаемая каплями, гордая, безрукая. «Венера, Венера Милосская…» - заговорил пляж. Такая она была одна. А в остальном как все: хрестоматийная героиня, поколение 1921 года рождения. Колоски, спрятанные в печь, голодуха и семеро по лавкам в детстве. В юности, в 20 лет, - в очередь в военкомат: упросила записать добровольцем. Мама уезжала в эвакуацию, Люба шла на войну: вокзал, последнее объятие под пронзительный гудок паровоза.

На фронте Люба контужена, теряет слух и речь (потом восстанавливала их), ранена в руку. Между боями пишет заявление в партию. Заканчивает курсы усовершенствования командного состава. Влюбляется в однополчанина, приказом по части регистрируется брак двух лейтенантов. Люба кажется собирательным образом, лавина которых в майские дни обрушится на нас со всех экранов: пилотка набок, гладкие волосы убраны назад, «Ни шагу назад!», фронтовые сто грамм, «За родину, за Сталина!». И только Люба могла бы рассказать, как тосковала по маме ночами, укрываясь шинелью в землянке. Как зацеловывала лицо мужа в минуты затишья, оттирая с него следы пороха. Как обнимала - крепко, обеими ещё руками. Как ненавидела, как боялась, как хотела жить. 

«Лучше бы я умерла»

После ампутации второй руки (Люба «ассистировала» хирургу при операции, а потом провалилась в болевой шок) Любина история переламывается. «Лучше бы я умерла в том бою». Обе руки ныли, хотя одна осталась у танка, а вторая - в тазу на полу полевого госпиталя. Фантомные боли, от которых выло потом полстраны. Сутками ни с кем не разговаривала, только переворачивалась с боку на бок. Муж исчез. В голове потихоньку шевелился осколок. В Советском Союзе, как извест­но, не было инвалидов - они просто исчезали с радаров, с глаз радовавшегося победе народа. И Люба исчезла бы. Спилась, жила бы на вокзалах и выселках. Нет таких героев у Советской страны. Но в госпиталь приехал ансамбль украинской песни, и Люба рывком присела на койке, когда услышала любимую с детства «Реве та стогне Днiпр широкий». Вспомнила всех, кто навсегда остался там, у Днепра, и сейчас не слышит этой песни. И решила не исчезать. 

Она не была инвалидом - у неё просто не было рук. На Белорусском кричат поезда, плачут мужчины, людское море тонет в цветах и нежных берёзовых ветках - мама встречала свою девочку. Обняла её торс - оказалось, Люба в обхвате теперь, как в детстве, снова такая же маленькая.

Фото: Из личного архива

 

«Ищу своего спасителя»

Орден Отечественной войны I степени, одиночество и шевелящийся в голове осколок. Затылок ноет к дождю, воспоминания не дают спать - Люба переворачивается на другой бок, подпихивает ногами одеяло. Минутами ей кажется, что это шинель. Жизнь испытывает на прочность, подсовывая элементарные задачи: как расчесать волосы, больше не собранные в тугой пучок, как застегнуть блузку, чтобы пойти на работу (Люба закончила иняз, работает в бюро переводов), как перевернуть страницу… «Лучше бы я тогда умерла». 

Люба удочеряет девочку - спасти человека и спастись самой. Снова выходит замуж. Через 5 лет муж умирает, Люба опять одна, дочка выросла. Уже семидесятые. Первая седина. Недремлющий осколок, вечная головная боль. И снова и снова война, форсирование Днепра, чёртов танк. Память, которая наваливается - как будто душат подушкой - на неё каждую ночь. Поколение 1921 года рождения, страна, живущая с невыговоренной травмой, незалеченной раной, - страна, которая уже скоро сможет одну половину истории забыть, другую переиначить, а оставшееся упаковать в глянцевые обложки и снова ничего не бояться. 

Любу тянет на место случившегося. Она возвращается к Днепру, форсирует мирные воды. Хочет узнать имя человека, вытащившего её с поля боя. Чувствует, как медленно движется к намеченной цели не спящий в её голове осколок. Майор в отставке Петр Герц живёт в городке Фридек-Мистек и узнаёт себя в объявлении в газете: «Ищу своего спасителя». Герц приглашает Любу в Чехословакию, и эта поездка становится звёздным часом советской Венеры Милосской. Она - бессонная ночь в поезде, привычно болтаются пустые рукава, болит голова, завит перманент, стучит сердце - сходит со ступенек вагона на железнодорожном вокзале Праги. И толпа выносит её на руках. Полные залы, овации, путешествие по всей стране.   

Любе будет отпущено ещё 7 лет. И все эти годы она будет жить воспоминаниями о том, как её несли на руках, и спать спокойнее. Каждый раз 9 Мая у неё собирается большая семья, и под аккордеон поют русские и украинские песни. А в 1981-м осколок достигает места своего назначения...  

История лейтенанта Валиевой, хроника её подвига и искалеченной судьбы кажется нам знакомой - кто-то «проходил войну» в школе, кто-то успевает в мае зацепить какие-то отголоски истории страны. Но на самом деле подлинная жизнь Любы Валиевой, как и остальных миллионов солдат, ценна своей неповторимостью, к которой мы можем только попробовать приблизиться. Хочется думать, именно это Люба сказала бы нам сегодняшним, для которых война - это кино и танки на параде 9 Мая. Если бы её голос мог быть слышен из-под земли. Когда люди сливаются в народ и неповторимое перестают замечать, всё рискует начинаться снова.

Материал подготовлен: www.aif.ru
Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Нужно ли платить подоходный налог, если в 2018 году продал офис?
  2. Надо ли подавать налоговую декларацию, если в 2018 году продал квартиру?
  3. Почему говядина в СССР стоила дешевле колбасы и курицы?

Бизнес-форум

REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by