11:23 16/10/2017 0 44128

Андрей Губин: "Болит всё, не помогает ничего. Живу и терплю"

В эксклюзивном интервью «АиФ» певец откровенно рассказал о своей болезни, о том, узнают ли его сейчас на улице, и о своих отношениях с женщинами.

Андрей Губин.
Андрей Губин. © / Владимир Полупанов / АиФ

С Андреем Губиным, автором и исполнителем песен «Зима, холода», «Мальчик-бродяга» и др., звездой девяностых, мы встретились на горнолыжном курорте "Роза Хутор". В межсезонье, когда уже или еще в горах не было снега. «И чем же ты там занимаешься в горах?» — спросил я его по телефону, еще находясь в Москве. «Убегаю от болезни», — мрачно пошутил он.

Владимир Полупанов, «АиФ»: — В какой момент ты решил исчезнуть с эстрадного небосклона?

Андрей Губин: — Никуда я не «исчезал». В 29 лет, когда я ещё активно выступал, у меня появились разные болячки. Они копились, копились... И в какой-то момент так стрельнуло, что просто невозможно стало выходить на сцену. Как мужчины обычно реагируют, когда заболевают: а, завтра пройдет. Я подождал неделю, месяц — не проходит. И через 3 месяца не прошло. В голове что-то трещит, хрустит, челюстью двигать, рот открыть больно. Год ходил по разным врачам. Меня кормили всякими препаратами. Всё без толку. Ничего не помогает. Год лежал дома, книжки читал. Выходил только в магазин. Потом стало скучно лежать дома. Купил велосипед. Стал кататься. Лучше стало. Чем больше двигаюсь, тем лучше себя чувствую. Схема моего лечения сегодня очень простая: стараюсь постепенно наращивать нагрузки.

— Внешне ты не выглядишь больным.

— Это ты так считаешь.

— Что конкретно у тебя болит?

— Весь организм болеет.

— Ты живёшь на обезболивающих?

— Нет. Просто терплю.

— После чего это у тебя началось? Был какой-то удар или психотравма?

— Такого, чтобы мне морду набили, не было, конечно. Человеческий организм — это единая система. Началось со спины. А если где-то в спине зажато, то постепенно лимфоузлы начинают работать хуже, лимфы стреляют в шею, резонаторы работают хуже. У меня болит и спина, и левая рука с трудом поднимается уже несколько лет (почему я и не вожу машину), и лицо. Потому я не пою сегодня. И философски к этому отношусь: видимо, нужно было мне пожить такой жизнью. Вот и живу.

— Тебе и петь больно?

— Даже говорить больно, челюстью шевелить. Думаю, зубы скоро начнут выпадать. Поэтому вы не удивляйтесь, дорогие телезрители, когда увидите Андрея Губина без зубов. Такое может произойти, к сожалению. Хотя я этого очень не хочу и борюсь с этим. Но сделать с этим ничего не могу.

«Оптимизм сохраняю»

— Ты каждый день ежеминутно испытываешь боль? Или бывают периоды, когда боль затихает?

— Ночью я засыпаю, конечно. А утром снова всё болит. Легче становится, только когда начинаю двигаться. Поэтому я, как дурак, езжу по Москве на велосипеде и самокате или пешком хожу. Но оптимизм сохраняю. И чувствую себя иногда на многое способным. Жизненных сил у меня очень много. В отдельные моменты я чувствую себя на многое способным. По мне пока этого не скажешь, правда. Но я очень сильный. Сейчас не выступаю, но потом буду выступать. Поэтому считаю, что всё это во благо.

— А врачи какой диагноз тебе поставили?

— Я потратил на врачей год жизни и порядка 50 тысяч долларов. Мне сказали, что позвоночник у меня в хорошем состоянии, проводимость нервов хорошая, мозг у меня в порядке и т. д. Я обследовался и в Германии, и в Израиле, и в России почти все центральные неврологические клиники прошёл, психиатров, психотерапевтов. И от всех получил справки, что у меня всё в порядке. Но при этом у меня всё болит. Я подумал, что надо мной прикалываются.

— По сцене скучаешь?

— Я без сцены легко могу обходиться. Мне и сегодня предлагают выступить то там, то тут. И деньги вроде бы нормальные дают. Но зачем позориться? Пусть лучше образ Андрея Губина останется чистым и незапятнанным. А я уж как-нибудь проживу. В крайнем случае квартиру в Москве продам.

И потом, это же не просто — хочу на сцену, взял и пошёл туда. Сначала нужно написать хорошие песни, записать их (одну, вторую, третью — десять), выпустить пластинку. Альбом продал, вроде бы можно ехать на гастроли. Надо думать, как сделать хорошее шоу.

Чем интересна наша работа — это тем, что ты над многим работаешь. Я же мелодии сочиняю, стихи, плюс участвую в процессе аранжировок. Это, извини, не просто как журналист: взял интервью и напечатал. А тут первое, второе, третье. А потом ещё на сцене надо красиво двигаться. То есть много составляющих. Поэтому такая профессия долго не надоедает.

Есть артисты от бога — вот у них тоска по сцене. А я не артист от бога. Просто сочиняю песни и пою их. И никогда не считал себя суперпевцом. Я как Брюс Спрингстин. Он же не артист от бога. А тоже автор песен, которые поёт. И в этом он хорош. А заставь другого музыканта спеть его песни, они уже не так будут хороши.

— Тебе удалось заработать достаточно денег, чтобы жить без нужды?

— Нет. Я никогда не был богатым человеком. Раньше было хорошо: чёрный "нал". Заплатили тебе деньги в руки, ты пошёл, их потратил. Хотя я много не тратил. Старался откладывать. Складывал-складывал. Купил квартиру в Москве. Сейчас, конечно, артисты гораздо больше зарабатывают. Но ты не подумай, что я жалуюсь. Живу достойно, хотя и не шикую. Каждый год провожу за границей 4-5 месяцев.

— И чем ты там занимаешься?

— Спортом. Потому что если я не занимаюсь спортом, то я довольно быстро начинаю себя чувствовать хуже. Я живу только потому, что двигаюсь. Я в детстве много занимался спортом. В футбол играл.

— Сколько раз мы с тобой вместе играли. Раньше.

— Да-да. Ты же знаешь, я люблю спорт. Просто раньше были музыка, девушки, спорт. А теперь спорт, музыка и... С женщинами я почти не общаюсь.

— Почему?

— Мне кажется, они со мной воюют. Я тебе потом расскажу, что у меня происходит, не под диктофон... Каждый самец хочет нравиться самкам. Когда самец нравится большому количеству самок, он испытывает какую-то долю счастья. Но, если это продолжается долго, уже хочется какого-то спокойствия.

Стало не до женщин

— То есть по истерии, которую устраивали фанатки на твоих концертах, ты не скучаешь?

— Нет. На концертах истерия. А потом говоришь фанатке: «Пойдём, может, после концерта потусуем?» А она: «Нет, я не могу. Мне домой надо». Вся истерия на этом заканчивается. Лучше бы меньше истерии, а больше конкретики (смеётся).

— А почему у тебя так и не появилась семья?

— В 24 года я встречался с Люсей (Люся Кобевко, участница группы «Карамельки». — Ред.). Я её довольно сильно любил. Хорошая была девушка, но бестолковая. И мы расстались через полтора года с руганью и ссорами. Год-полтора я отходил от этой любви. Сразу влюбиться после такого расставания нормальный человек не может. Долго не мог влюбиться. Не могу — и всё. В 29 лет я стал вроде бы опять обращать внимание на девушек. Вроде отпустило — готов влюбляться. И заболел так сильно, что стало опять не до женщин. Хотя я по своей природе семьянин. Но, когда начались проблемы со здоровьем, только и думаешь о том, как выгрести.

— Ты никогда не страдал о того, что у тебя нет детей?

— Я бы страдал, если бы ситуация в мире была другой.

— Поясни?!!

— В мире ситуация ненормальная. Только слепой и глухой может происходящее в мире оценивать как норму. Когда ситуация нормализуется, тогда и у меня всё будет хорошо.

— Это взаимосвязанные вещи?

— Думаю, да. По крайней мере, моя жизнь точно зависит от ситуации в мире. Это же позор для общества, когда хор Турецкого на Красной площади распевает вместе со Стасом Михайловым! А народу наплевать. Лишь бы хавать давали.

— Тебя в какую-то не ту степь понесло... Ты рассказывал мне, что ездил в Воронеж и Ростов-на-Дону на общественном транспорте. Это была попытка посмотреть на страну не из окна дорогого автомобиля?

— Да, я давно мечтал проехаться на двухэтажном поезде. Прямо было такое детское желание. Из Воронежа в Ростов я доехал на втором этаже, на сидячем месте. А потом ходил по городу, смотрел, что происходит вокруг. Так до Сочи добрался. Наземным транспортом. Самолётом неинтересно. На автобусе проехался вместе с обычными людьми. Раньше я в ларёк за сигаретами не мог выйти — все узнавали. А сейчас спокойно хожу по магазинам. Меня иногда узнают, но чаще нет.

— Перед записью этого интервью мы с тобой прошлись пешком до супермаркета на "Розе Хутор". И никто из людей тебя не узнал. Тебя это совсем не задевает?

— Не хочу с тобой кокетничать. Поэтому отвечу так: я иду и понимаю, что меня здесь и так все знают, просто виду не подают. Я чувствую к себе повышенное внимание. Даже больше, чем раньше. Поэтому не страдаю от отсутствия внимания. Олимпийский чемпион, пловец Сальников, как-то сказал, что слава нужна мужчине, для того чтобы положить её к ногам любимой женщины. Для чего мы все эти песни пишем и клипы снимаем? Чтобы найти хорошую девушку и затащить её куда-нибудь, чтобы потом там... Ставить всякие эксперименты. Понимаешь?

— Не понимаю.

— А для чего ещё нужны слава и деньги? Я вспоминаю свою жизнь и понимаю, что я счастлив был тогда, когда был влюблён. А когда не был влюблён, но по карьере всё шло гладко, то не могу сказать, что был счастлив. Я вообще, к сожалению, был очень мало счастлив в жизни. Я тут дал одному из телеканалов интервью, которое сопровождалось потом закадровым текстом: «И тогда у мальчика-бродяги началась чёрная полоса...». Это про мою болезнь. И я думаю: «Вы там охренели?! Вы думаете, до этого у меня была белая полоса?» Не было её у меня. Она тоже была чёрная.

— Всё время чёрная? Почему?

— Потому что быть артистом — очень тяжелая и нервная работа. Херачишь и херачишь. А счастья никакого. Белая полоса у меня была с 6 до 8 лет. И потом, когда я с Лизой познакомился, у меня была пару месяцев белая полоса. И потом ещё полтора года, когда у нас с Люсей были отношения. Вот и все мои белые полосы. Когда мы переехали в Москву, нас менты гоняли, и отец меня ругал всю дорогу.

— Отец тебя за что ругал?

— Он всегда находил, за что.

— Был жестокий?

— Просто вечно недовольный. У нас в семье отношения были сложные. Но не потому, что отец плохой или я. Отец был очень требовательным. Или, может, просто я слабый такой...

— Но наверняка, когда активно выступал, публика тебе рукоплескала, фанатки рвались в гостиничные номера, ты был более счастлив, чем сейчас, в период полузабвения?

— Я же говорю тебе, что у меня сейчас ужасная жизнь. Каждый день боли и скрежет зубов.Тогда я был счастливее, чем сейчас, потому что был здоровее. Здоровье — одна из самых важных вещей в жизни. В здоровом теле — здоровый дух.

Три раза в неделю мыл полы в храме

— Не ударился ли ты в религию?

— Я верующий. Но не фанатично. С хоругвями, на которых написано «Верьте в Бога!», по улицам не хожу. В церковь тоже почти не хожу. Я как-то договорился, что буду мыть пол в церкви, которая в 100 метрах от дома в Москве. Каким-то общественно полезным трудом надо же заниматься. Вот я решил, что буду мыть пол в храме. Три раза в неделю мыл. Никого не доставал. Это продолжалось месяц, пока на меня какая-то бабка не наорала и не турнула оттуда.

— За что? Не так мыл?

— Да. Ты представляешь — не так мыл! Если бы она на меня не наорала, я бы с удовольствием до сих пор ходил туда. Но я, естественно, обиделся и ушёл. Один час такой работы в моём состоянии равен 10-15 часам работы здорового человека.

— А твоя болезнь не следствие того, что ты в какой-то период жизни принимал наркотики или бухал по-чёрному?

— Конечно, легче всего решить, что человек — алкоголик или наркоман, если у него что-то не так со здоровьем. Спился и скурился. Алкоголиком я точно никогда не был. Алкоголик — это же тот, кто опохмеляется? А выпить мы все можем. Но я не похмеляюсь. Я достаточно сдержанный. Хотя, когда я много работал, по вечерам где-нибудь с друзьями обязательно выпивали. По-настоящему, по-русски.

— Ты рассказывал, что занимал у отца деньги на первых порах. Неужели он требовал от тебя вернуть долг?

— Да. А что в этом такого? Никакой обиды на отца у меня нет. Я даже рад, что он у меня деньги забрал тогда. Неизвестно, куда бы я их потратил. После выхода первой пластинки я был уже известным артистом, а денег у меня не было ни копья. Коллектив надо было кормить, а концертов не было вообще. Тогда «Иванушки» были на пике. Как их переплюнуть? Вторую пластинку — «Зима-холода» — выпустили, чуть подзаработали. Едва выдохнули — и тут дефолт. Уехали в Канаду.

— Зачем?

— Я сам, честно говоря, не очень понял, зачем нас туда пригласили. Но решил поехать. Нам сняли квартиру, деньги на еду дали и сказали: «Сочиняйте». И всё — больше никакого движения. Ничего не происходило. И мы вернулись назад. Было очень непросто, пришлось, по сути, заново начинать. Только после выхода четвёртой пластинки я выдохнул. Но в 29 лет заболел. Вот, всё, что заработал, теперь постепенно проедаю. Авторские какие-то капают. Бизнеса у меня никакого нет.

— Сколько ты всего песен написал?

— 4 пластинки — это 40 песен. Есть ещё 2 альбома, которые записаны, но не выпущены. Уже 60. Ну и набросков штук 150. Мелодии в основном: где-то куплет, где-то припев есть.

Понимаешь, хорошая поп-музыка — это как сложное математическое уравнение. При способностях и на упорстве его можно придумать и решить. А вот настоящий хит, как «Миллион алых роз», вычислить невозможно. Это гениальное произведение. И это не просчитывается. Но вот песня «Тучи» Игоря Матвиенко — хорошая. Но такую можно сочинить, имея способности. Плюс трудолюбие, важно упорство и старание.

— Ты же многим артистам писал песни.

— Немногим. 7-8 песен для Юлии Беретты, одну Жанне Фриске. И ещё одну Кристине Орбакайте: «Снег». Она не подходила ей. Я удивился, зачем Кристина её взяла и записала. Песня хорошая, но сложная. Поэтому она и не "выстрелила".

— Ты сейчас стал чаще появляться на телевидении в разных ток-шоу. С чего вдруг?

— Я проводил много времени за границей. И на звонки вообще не отвечал. Но как-то взял телефон, меня пригласили на телевидение. И подумал, что сейчас такая ситуация в моей жизни, что можно дать пару-тройку интервью. Макаревича как-то спросили: «Андрей, почему вы редко даёте интервью?» «Потому что всё, что я хочу сказать, я говорю в своих песнях», — ответил он. А поскольку я сейчас в песнях ничего не говорю, а поговорить я люблю, то решил: почему бы и нет.

— А друзья у тебя остались?

— Близких друзей у меня не было никогда. Любимая женщина, наверно, и есть самый близкий друг. Но её у меня сейчас тоже нет. Я люблю женщин. И готов им многое прощать. Если бы я их не любил, то не написал бы такое количество нежных песен. Сейчас я никого не люблю, к сожалению. И, мне кажется, женщины в этом отчасти виноваты. Поэтому и писать не могу. Как я могу писать о любви, когда думаю только о том, как сохранить свою шкуру?!

Материал подготовлен: www.aif.ru
Загрузка...
NNN

REDTRAM
Loading...
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Актуальные вопросы

  1. Правда ли, что «Кавказскую пленницу» придумали в Голливуде?
  2. В чем отличие рыбы горячего копчения от холодного?
  3. Ценные бумаги. Можно ли на них заработать у нас в Беларуси?
NNN
REDTRAM
Loading...

Новое на AIF.by