Владимир Полупанов 0 3476

Вадим Галыгин: «Ничего святого, можно всё!»

Продюсер и комик Вадим Галыгин рассказал о том, сколько платят резидентам Comedy Club, почему не стало смешных анекдотов и во что превратилось российское телевидение.

Артист, телеведущий Вадим Галыгин.
Артист, телеведущий Вадим Галыгин. © / www.globallookpress.com

Владимир Полупанов, «АиФ»: — В одном интервью ты сказал, что «телевидение давно следует почистить». Неожиданно услышать такое от человека, работающего на ТВ многие годы. От чего бы ты его почистил?

Вадим Галыгин: — Желтуху бы всю убрал (из серии «Съел дочку, чтобы спасти почку»). Видел недавно Алибасова в коляске на шоу Малахова. А перед этим была целая серия программ, посвящённых какой-то изнасилованной девочке. Ну это же за гранью добра и зла! Да, эти шоу дают высокие цифры. Если бы было можно поставить скамейку и смотреть в чужое окно, люди бы не работали, а сидели и смотрели, что там делают условные Зина и Степан. «О, смотри, они чашку разбили! О! Он на неё полез!» Тут вам и «Дом-2», и «Привет, Андрей!», и всё остальное. Народ глупеет от таких зрелищ. А если говорить об общей тенденции, то, по сути, всё наше телевидение сейчас — это «Алло, мы ищем таланты» во всех своих проявлениях. Засилье похожих форматов. Могу выделить только программу Елены Малышевой «Жить здорово!» как нечто своеобразное, живое и, наверное, приносящее кому-то пользу.

А главная претензия к современному ТВ — это то, что пропало ощущение правды. Каждый может что угодно ляпнуть и не отвечать за свои слова. Эта вседозволенность только начала наносить вред. Она жутко раздражает общество. Именно поэтому такой большой всплеск агрессии. Ладно, в юморе мы шутим на разные закрытые темы. Но сейчас же не стало никаких границ. Вообще ничего святого, можно всё. Например, написать что-то безответственно, а потом оправдаться: «Это не я. Меня взломали».

Телевидение сейчас находится в застое. За огромные деньги снимаются купленные на Западе и адаптированные для нашего рынка проекты. А какие-то идеи, придуманные здесь, отметаются. Если раньше можно было прийти на канал с какой-то идеей, тебе, по крайней мере, давали возможность сделать пилотный выпуск. Сейчас этого нет. На фига чего-то менять, если можно взять придуманное кем-то?

— У тебя был печальный опыт? Ты что-то предложил, и твою идею отвергли?

— Много таких примеров. Куда бы ты ни пришёл, ты всем неудобен. Потому что большие медиа-холдинги всё скупили, всем всё поручили. И, если ты приходишь как бы со стороны, тебя просто отфутболивают.

— Слышал, и к юмору на ТВ у тебя большие претензии. Но разве ты не один из тех, кто в этом виноват? Вы сами открыли ящик Пандоры, дав зелёный свет жёсткому «комедиклабовскому» юмору, который расползся по всем каналам.

— Есть в этом злая шутка: мы сами себе наступили на хвост. Я рос на миниатюрах Петросяна и Евдокимова, смотрел взахлёб программу «Вокруг смеха» Иванова, читал фельетоны Арканова, учился у Задорнова. Юмор в советские времена делился на социальную сатиру и бытовые истории из серии «Возвращается муж из командировки…». Долгие годы вокруг этого всё и варилось. Мы (Comedy Club. — Ред.) показали, что есть иной юмор. Для кого-то он был шокирующим, ужасным, жёстким. Но самые смешные анекдоты всегда самые сальные, матерные, на табуированные темы, например, про секс. Мы не просили давать такое в эфир днём, были против того, чтобы на наши выступления приходили подростки.

Изначально всё было в рамках программы, которая называлась «клубом»: закрытая структура для избранных. Не нравится — не ходи и не смотри. Этого не было на федеральных каналах. А пришло к тому, что сегодня концерт группы «Ленинград» можно увидеть по телевидению без купюр. Шнуров и в 1990-е годы пел такие песни и никогда не изменял себе. И только лет пять назад сознание наших соотечественников вдруг изменилось. Люди поняли, что могут воспринимать литературный мат. Чиновники из правительства танцуют и машут руками под песни «Ленинграда». Оказывается, и это возможно. И ты уже сам не чураешься, и вроде Шнур классно поёт. Это же он не матерится, там же мысль заложена (смеётся).

Видя успех Шнура, многие пытаются его повторить. И такого юмора стало очень много в телевизоре, и особенно на интернет-площадках. Всё одинаково пошленькое и несмешное. Вот это надо дозировать. Даже умея придумывать и писать что-то смешное, сегодня попробуй удиви. Если человеку не смешно в течение 10 секунд, он тут же переключается на другое.

— Ты ведёшь на портале «Одноклассники» «Анекдот-шоу». Может быть, мне просто не везёт. Но за последние годы я не слышал смешных анекдотов. Может, у меня притупилось чувство юмора?

— Смешных анекдотов дейст­вительно стало меньше. Раньше народ, выпивая и веселясь, так или иначе их генерировал, придумывал. Кто-то где-то удачно сказал, кто-то подхватил, облёк в правильную форму, и это стало кристаллом юмора. Помню, в 1990-е каждое утро начиналось с того, что в компании наперебой рассказывали друг другу свежие анекдоты. Это помогало выстраивать коммуникации. Рассказывающий становился душой компании.

Но, получив доступ ко всей развлекухе через маленький смартфон, люди стали привыкать развлекаться и отучились придумывать что-то своё, смешное и вечное. И океан юмора, зашитый в короткие анекдотические истории, обмельчал. Наша задача — по­стараться этот жанр хотя бы сохранить. Раньше я собирал ещё и частушки. Зная об этом, мне дарили сборники на дни рождения. Сейчас спроси кого-нибудь: «Ты частушки знаешь?» На тебя как на идиота посмотрят. Это же архаизм. А я иногда по вечерам перечитываю их и в голос смеюсь, делая закладки. К сожалению, этот жанр уходит в прошлое. Смешных анекдотов тоже всё меньше и меньше, но они есть.

— А почему программа идёт на платформе «Одноклассников»? Телевидение не готово брать это? 

— Мы не думали, что это дойдёт до телевизора. Но канал «РЕН ТВ» обратил на наш проект внимание и для того, чтобы «опозитивить» свою аудиторию, купил у нас первые два сезона. А на «Одноклассниках» мы нашли огромную «неокученную» аудиторию. Там ведь не только бабушки с дедушками тусуются, но и большое количество молодых людей. Может быть, они не такие продвинутые, как аудитория Instagram. Но эта аудитория более честная. Они прямо так и пишут: «Фигня ваши анекдоты». Или: «Позвали каких-то идиотов, которые не могут анекдот рассказать». Всё по-честному. Никто никого не обманывает. К тому же этих людей не надо сильно удивлять.

— А можешь привести пример смешного анекдота?

— Он не совсем новый. Возвращается Рабинович домой грустный. Жена спрашивает: «Где ты был?» «Меня новая украинская власть на допрос вызывала». — «Тебя? А что с тебя взять? Ты же простой баянист». — «Так меня и спрашивали, играл ли я на дне рождения Януковича». — «И что ты сказал?» — «Сказал, что играл». — «Какой же ты дурак. Что, не мог соврать?» — «Не мог. Они же все там были».

— А с тобой анекдотические истории происходят?

— Постоянно. И их масса. Барак Обама был ещё лишь кандидатом в президенты США, и мне одна моя знакомая привезла из Америки майку с его портретом. После чего вместо слов «привет», «пока», а иногда вместо тоста я стал произносить: «Барак Обама». Это сочетание слов стало моим приколом, что-то типа «эгегей» или «коко джамбо». В 2011 году мы с супругой Ольгой отправились на премию «Муз-ТВ», где среди гостей была голливудская звезда Шэрон Стоун. Там было очень жарко, я спустился с VIP-трибуны за водой вниз. Возвращаюсь к супруге с бутылками и вижу, как Шэрон Стоун спускается по ступенькам мне навстречу с VIP-трибуны, спотыкается и летит вниз. Я машинально бросаю воду и ловлю её в свои объятия. «Сенкью», — сказала она. «Барак Обама!» — ответил я автоматом. «Шэрон Стоун», — представилась она.

— Ты ведь действующий резидент Comedy Club. Раньше тебя там чаще можно было увидеть. Почему ты перестал работать в жанре миниатюры?

— Когда мы создавали Comedy Club, то распределили функционально свои роли. Поначалу я сольно читал абстрактные монологи: «Белка, сука, хитрая, суслик, сука, маленький». А у других ребят сложились трио или тандемы, как у Харламова и Батрутдинова. Иногда я к кому-нибудь из них присоединялся. Шли годы, нужно было искать своего постоянного партнёра. Какие-то номера мы делали с Гариком Мартиросяном — по сути, он брал у меня интервью. А потом Гарик сказал, что устал. И я остался без партнёра. Но другая причина, более важная, в том, что такого юмора стало очень много. Я не совсем понимаю, что я сегодня могу людям сказать, чтобы это было смешно.

У меня есть программа «Армейский stand up», где я читаю истории из жизни, которые со мной приключились. Когда рассказываешь об этом в цветах и красках, это смешно. Но я не могу это вынести на телек. Потому что законы не позволяют. Поэтому нахожусь в творческом поиске и анализе. Слежу за тем, кто чего делает, чтобы не повторяться. И, возможно, в новом сезоне снова появлюсь в «Камеди». Ребята зовут. Я сильно скучаю по сцене и зрителю, особенно когда этого долго нет.

— А почему ты в какой-то момент исчез из Comedy Club?   

— Когда в первый раз уходил, это было связано с созданием кинокомпании. Мы написали сценарий сказки и сняли «Самый лучший фильм», который изначально назывался «Самое русское кино». Потом сняли «Очень русский детектив». То есть я пытался состояться как бизнесмен. Было время, когда просто не до конца понимал, что происходит в «Камеди». Там была смена авторского состава. И не всегда получалось вникнуть. Важно ведь адекватно присутствовать, быть полезным, боевой единицей, а не потому, что ты находишься там «из уважения или жалости». Если я себя не вижу в составе, я туда не стремлюсь.

— Резидентам «Камеди» хорошо платят?

— Сейчас не знаю, как обстоят дела. У всех появились агенты, ставки, личные контракты. Раньше платили хорошо. За съёмочный день — от 2 тысяч долларов и выше. Если у тебя был эксклюзивный контракт, то за телевизионный сезон ты мог получать сотни тысяч долларов. Это было в хорошие времена. Но мы подписывали договоры, согласно которым не имели права больше нигде сниматься. Теперь нужно вникать в то, как это устроено, чтобы не продешевить (смеётся).

— Всё, что я делал раньше, мне кажется смешным до сих пор. В КВН мы называли это «кристаллами юмора». Это когда через 10 лет шутка всё ещё кажется смешной. Люди помнят образы Капая, Рубилова, спрашивают, скучают. Можно ли это возобновить? У меня была идея снять с этими персонажами сериал а-ля «Наша Раша».

— В интернете гуляет масса «шуток от Вадима Галыгина». Они твои? Или тебе их приписывают? Например, «самое удивительное в певцах, что ртом они поют точно так же…». Или: «Наглость — не порок, а средство продвижения». «Алкоголизм — это когда не хочешь пить, а надо». «Алкоголь в малых дозах полезен в любых количествах». «Я утром как огурчик — зеленый и весь в прыщах».  

— Честно говоря, не слежу за этим. Но это не мои шутки. У меня есть шутка, когда кто-то говорит, что утром он как огурчик, я спрашиваю: «Морда в пупырышках, весь зеленый и задница горькая?» У меня есть четкий портрет того, кто всё это пишет и комментирует. Одна из самых долгих карьер у меня — на радио, где я начал работать в 1993 году. Была у меня авторская программа «Армейская гостиная», потом мы открыли «Альфа-радио», которое по сей день работает в Беларуси. Будучи руководителем отдела спецпроектов на радио, я получал весь аналитический отчёт о том, кто и что слушает. Читал комментарии, а потом видел их авторов, которые приходили за призами.  Я уверен, это те же самые люди, которые просто перекочевали в интернет.

Для того чтобы угробить сегодня человека, не нужно ломать ему ноги и руки, бить в морду. Можно просто в комментариях написать. Если это барышня — что она конченая дура и страшная. Будет 50 комментов о том, какая она классная. А остальные 100 — что она тупая жирная корова. Ей на неделю есть чем заниматься. Подруги будут доставать её из ванной с перерезанной веной. Потому что какой-то очень авторитетный мудак назвал её коровой. И он перечеркнул 54 классных коммента. Помнишь, как в фильме «Поездка в Америку»? «Доброе утро, соседи». — «Иди ты в ж..». Что можно ожидать от людей, когда ты делишься с ними тем, что им совершенно не нужно? Никого на самом деле не интересует, как ты сегодня выглядишь, как выглядит твой завтрак, обед или ужин.

— Ну а все-таки есть шутки, которые ты сам придумал?

— Я все шутки сам придумываю. С Лешей Троцуком мы много шуток хороших написали. Но я не люблю выдергивать их из контекста.

— Ты участвовал в программе «Деньги или позор», и ведущий дядя Витя сказал, что тебя всё чаще можно увидеть в жюри различных проектов. На это ты сказал: «К сожалению». Почему к сожалению? Ты туда ходишь из-под палки?

— Я не люблю сидеть в жюри. Иногда я это делал, потому что положено по контракту. Где-то меня лично просили производители шоу, например, Слава Дусмухаметов. Выносить какие-то вердикты, например, в конкурсе, где должен выиграть кто-то один, я не могу. Представь себе, сказать такое человеку: «Ты делал это не очень хорошо, давай, до свиданья». У меня философия жизни такая, даже в семейных отношениях, я не строю отношения на том, что кому-то что-то можно, а кому-то что-то нельзя.

В проекте «СТС зажигает суперзвезду» я вообще не понимал, что делаю. Когда сидел в жюри проекта «Не спать», там хотя бы были юмористы. Они люди не обидчивые, к тому же получали какие-то деньги, даже не выигрывая. Но все равно: а вдруг я ошибся? Поэтому выступать в роли члена жюри мне очень некомфортно. Время от времени меня Александр Васильевич Масляков приглашает посидеть в жюри Премьер-лиги КВН. Они для меня все классные. Потому что это молодые веселые ребята, которые нашли время все это придумать и собраться. Будь моя воля, я бы делал независимое зрительское голосование, тем более что технологии сейчас позволяют. Я всегда задаю вопрос: «С какого перепуга я решаю судьбу другого человека?» По себе знаю, что цена одной шутки может быть 10 минут, а может — и 10 бессонных ночей.

— Какая деятельность тебе сегодня приносит больше всего денег?

— То, что приносило изначально. У меня есть продакшн-компания, которую мы основали с Володей Микуличем. Раньше мы и кино снимали. Сейчас производим в основном контент для телевидения и интернет-площадок. Это то, откуда мне постоянно капает. Тут и творчество, и рутина.

— Ты не всегда в кадре в этих проектах, а выступаешь и как продюсер?

— Даже когда мы кино снимали, где-то я выступал автором сценария, где-то — продюсером. Но одеяло на себя никогда не тянул.

Уже много лет у меня работает рекламное агентство AIDA Pioneer в Беларуси. И на российском рынке у нас есть её дочерняя компания. Занимаемся сопровождением рекламных кампаний, креативом. Хорошим приработком всегда оставалось то, что я умею делать лучше всего: ведение мероприятий. Я на этом рынке уже около 27 лет. И этот хлеб, слава богу, всегда есть. Когда у людей с деньгами было полегче, этого было много. Но даже сейчас, при затянутых поясах, этот вид деятельности, слава богу, жив. Люди по-прежнему отмечают дни рождения, свадьбы, в меньшей степени — корпоративы. Есть какие-то новые ответвления, в которых я себя потихонечку пробую. Получится — потом расскажу. Это связано с IT и информационными технологиями, интернетом в широком смысле. И еще я стал чаще сниматься в кино как актёр. Раньше побаивался, сейчас осмелел. Есть у меня убеждение, что в кино должны играть актёры. Я в большей степени артист, а не актёр. Актёрство – это сложное ремесло, которому стоило бы поучиться. Дай бог, найду время.

— А было такое, что ты отказывался от ролей?

— Не отказывался. Но высказывал сомнения, говорил, что, наверное, не справлюсь. Меня убеждали, что справлюсь. В этом году выходит картина «Упыри», первый белорусский хоррор (фильм ужасов. — Ред.) в стиле «все умерли».

— Кого играешь?

— Трусливого контрабандиста, у которого на своём уровне всё было хорошо, пока не произошла цепочка событий. Классический сюжет «ужастика»: компания молодых людей (в этот раз — иностранцев с нашими девушками) отправляется в путешествие по Беларуси и попадает в разные перипетии. Мы его делали с прицелом на некую этническую составляющую. Фильм малобюджетный. Там нет спецэффектов, компьютерной графики и суперзвезд. Зато обыграны народные приметы. Я играю в этом кино и являюсь продюсером картины. И ещё меня убедил сняться в своей дебютной картине «Новогодний ремонт» мой старинный друг, стоматолог Артур Пинхасов. Это его дипломная работа. Кстати, и Паша Воля, и Гарик Мартиросян, — мы все со своими семьями обслуживаемся в клиниках Артура. Он всегда хотел стать режиссёром. Выучился и снял прекрасное кино.

А ещё меня позвал Алексей Рязанцев сняться во второй части комедии «Женщины против мужчин». Я тоже поначалу отказывался, так как не видел первую часть и не совсем понимал, что у меня за роль. Но в конечном итоге сыграл управляющего отеля (напыщенного педантичного карьериста). Нельзя сказать, что роль...

— …Выдающаяся?

— Маленьких ролей, как известно, не бывает. В данном случае для игровой практики вполне сгодится. В июле (уже идут съёмки) буду сниматься в белорусском фильме «Следы Апостолов-2».  Это исторический триллер о князьях Радзивиллах. Утеряны артефакты, которые стоят немыслимых денег, и современные авантюристы пытаются их найти. Я там играю современного персонажа. У меня роль перевертыша. Сначала я одно, а потом — другое.  Это развернутый ответ на вопрос о том, что мне приносит деньги.

— Почему твой фильм «Очень русский детектив» провалился в прокате?

— По разным причинам. Мы попали в жернова разных обстоятельств. Во-первых, вышли с картиной «в хвост Бондиане», которая выгребла деньги из карманов зрителей. Во-вторых, встали в шлейф картины, которую выпустил «Камеди клаб продашн» («Самый лучший фильм»). Я катался со своей картиной по городам-миллионникам, и меня спрашивали: «Ваш фильм такое же г…но, как „Самый лучший фильм“?» Я отвечал: «Это другое г…о. Посмотрите, пожалуйста». В-третьих, в день премьеры на большей части России было объявлено штормовое предупреждение. В Новосибирске на нашу премьеру пришёл всего один человек. Мело очень сильно, но один зритель всё-таки дошёл до кинотеатра. Мы ему за мужество и героизм отправили подарок. Этот фильм тогда просто не посмотрели. Многие люди, что очень приятно, спустя время раскусили эту картину. Юрий Стоянов, сыгравший в фильме, тоже остался очень доволен этим опытом. В месяц я получаю несколько хвалебных отзывов типа: «Как можно было этот фильм пропустить? Какой тонкий стеб! Все жанры спародировали». Конечно, делая первые продюсерские шаги, мы много чего не учли. Но этим фильмом я очень горжусь.

— Ты теперь многодетный отец. В финале хочу тебя поздравить с рождением третьего ребенка (сына) и пожелать тебе и всей твоей семье крепкого здоровья.

— Спасибо. А мне, в свою очередь, хочется пожелать, чтобы взрослые и дети вылезли из своих телефонов и больше общались в реальности. Всем хочу пожелать быть добрее, веселее и позитивнее.  

Загрузка...
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Актуальные вопросы

  1. Могут ли школьники бесплатно заниматься в спортзале?
  2. Может ли белорус бесплатно попасть в вуз Германии?
  3. Можно ли заказать сопровождение автомобилем ГАИ?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by