Сергей Милюхин 0 2300

Токио — город для людей! Вокруг света вместе в "АиФ"

Сергей Милюхин / АиФ

Сизая голубка прилетает по утрам,
Что-то сказать желает.
Надеюсь, весть будет доброй.

Каждое утро на балкон моего токийского жилища прилетала сизая голубка. Будто весточку хорошую приносила. Ворковала, важно прохаживалась по перилам, заглядывала в мою комнату сквозь прозрачные занавески и, казалось, хотела помочь мне понять сложную схему Токийского метрополитена, на которую я тупо смотрел уже полчаса, пытаясь разобраться в запутанных разноцветных рисунках.

Сначала показалось - что-то понять в транспортных лабиринтах линиях невозможно, но чуть позже стала ясно прослеживаться логика, и если заранее спланировать маршрут, то никаких проблем с передвижением по городу, я надеялся, не будет. Труднее запомнить названия станций, но и это неудобство исчезает, когда прислушаешься к музыке японского языка. 

На следующий день после прилёта я должен был встретиться со своим другом, который уже четыре года живёт в Токио и обещал показать мне этот замечательный город.  

Мы созвонились с ним и договорились встретиться утром на станции метро "Сибуя" у памятника Хатико. Выбор этого места был неслучаен: всему миру известна история собаки породы акито-ину, которая в течение девяти лет ждала своего погибшего хозяина.  Профессор одного из токийских университетов каждое утро уезжал на работу, а пёс провожал его до станции метро, чтобы вечером встретить. Однажды хозяин не вернулся. Но Хатико все равно ждал его и ежедневно приходил на площадь перед станцией.

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Горожане жалели собаку, подкармливали её. Кто-то даже пытался забрать Хатико в себе домой, но пёс все равно каждый день возвращался туда, где простился со своим другом. В 1937 году жители города собрали пожертвования и установили на площади памятник самоотверженной любви и верности — собаке Хатико. 

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Я жил недалёко от станции "Шиногава". Найти её было нетрудно. Посмотрел по схеме направление движения, купил единый билет и зашёл в метро.

На платформу, с которой я должен был сесть в свой поезд, вёл эскалатор. Людей в метро, несмотря на час пик, было немного. Я вспомнил рассказы о толпах пассажиров, которых специально обученные «толкачи» в буквальном смысле заталкивают в вагоны. Реальность же оказалась иной. Очень спокойно, очень вежливо, не толкая друг друга, люди поднимались по лестницам и эскалаторам, чтобы перейти на ту или иную станцию.

Передо мной ехал мужчина в инвалидной коляске. Он приблизился к поднимающейся лестнице, и я уже стал думать, чем помочь бедняге: коляска же не могла заехать на движущие ступеньки. Но мои опасения и на этот раз оказались напрасными. Мужчина нажал какую-то кнопку на эскалаторе. Тот остановился. Четыре ступеньки, которые должны были одна за одной подниматься вверх, выровнялись, создав таким образом площадку для инвалидной коляски. Мужчина заехал на неё, и эскалатор снова начал движение наверх. Я стоял сзади и смотрел, что же будет дальше. Наверху лестница снова остановилась, давая возможность инвалиду съехать, а потом продолжила движение в обычном для неё режиме. Вот тут-то я впервые и подумал, что Токио — это город для людей.

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Ехать мне предстояло недолго, четыре остановки. На горящем табло в вагоне чётко прослеживался маршрут, и минут через 15 я приехал на станцию "Сибуя".

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Мой друг меня уже ждал. Заметить его было нетрудно. В знакомой мне ярко-красной куртке он стоял неподалеку от бронзовой скульптурной группы ребятишек, катающихся на земном шаре, рядом с памятником Хатико, на фоне которого фотографировались многочисленные гости города. В тот момент я понял: для того чтобы воспитать у людей чувство верности и самопожертвования, необязательно возводить огромные бетонные обелиски. Необязательно подводить под них государственную идеологию, которая в любой момент может лопнуть, как мыльный пузырь. На примере обыкновенного пса японцы учат людей не терять надежду и проповедуют добро.

Мы стояли у входа в метро и рассматривали толпу. Мимо нас спешили токийцы: группа школьников или студентов в одинаковой униформе, борец-сумо в халате на голое тело, несмотря на прохладную погоду, стайка девчонок с выкрашенными в яркие цвета волосами и приклеенными ресницами, одинокий старик, на руках у которого сидели городские голуби и клевали что-то, несколько моряков Японского тихоокеанского флота в бескозырках, судя по довольным лицам, попавшие в увольнение на берег. 

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Перекрёсток, на котором мы стояли, считают самым сумасшедшим в мире. Зелёный свет для пешеходов здесь загорается сразу со всех четырёх сторон, и ожидающая разрешительного сигнала толпа заполоняет все дороги. Но через минуту-другую зелёный цвет сменяется красным, и люди терпеливо ждут, когда проедут машины.

Мы собирались поехать к телевышке и японским храмам. Но мой друг зачем-то потянул меня в сторону:

— Пойдём со мной. Я покажу тебе, как живут токийские бомжи. Я знаю, что тебе это интересно.

Мы отошли не более сотни метров от станции и оказались под мостом. Там вдоль пешеходного тротуара стояли какие-то коробки с грязными пледами и одеялами. Внутри некоторых коробок спали люди, в других лежала посуда, старые термосы и даже книги. Многие коробки пустовали, но, аккуратно прикрытые пледами, указывали на то, что их хозяева просто на какое-то время отлучились, но непременно вернутся. 

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Я подошёл к одному из обитателей это приюта, который, видимо, собирался вздремнуть, но пока ещё копошился в своей коробке. Я дал ему немного денег и спросил, как ему живётся в таких условиях. Тот посмотрел на деньги, пересчитал их, аккуратно сложил в маленький кошелёк и, накрывшись с головой грязным одеялом, дал мне понять, что разговора не получится. Или не понял мой японский, или денег я ему мало дал, или сказать было нечего.

Мой товарищ, глядя на мои старания разговорить незнакомца, подошел ко мне:

— Все непросто. Он не говорит с тобой не потому, что не хочет, и не потому, что ты ему не понравился. Ты просто очень близко подошел к его жилищу. Японцы никого и никогда не приглашают в свой дом – таков обычай. Будь этот человек посостоятельнее, он позвал бы тебя в кафе, накормил бы тебя, напоил, рассказал бы все о себе. И, более того, оплатил бы счет. Но в свой дом японцы никого не пускают. Дом только для членов семьи: таков закон. А для этого бедолаги коробка и есть его дом.

Потом мой друг рассказал мне, что токийская мэрия признает бомжей как социальный класс, немного помогает им, оказывает элементарную медицинскую помощь и бесплатно кормит в специальных приютах. И добавил, что почти у всех бомжей есть социальные мобильные телефоны.

— Послушай, — продолжал он. — Давай по городу погуляем завтра, а сегодня, пока еще есть время, поедем к океану. Дует сильный ветер — сегодня океан особенно красив. К тому же там скорее всего уже началась весна.

Япония
Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

Надо знать, какое доверие у меня к моему другу, поэтому я, конечно, согласился.

Мы сели в его машину, которая была припаркована неподалеку, и поехали по улицам города. Немного необычно чувствовать себя в автомобиле с правым рулем, но и к этому быстро привыкаешь.

— Дашь мне поездить на своей машине? — спросил я.

— Нет, прости, не могу. У тебя нет водительских прав.

— Как это нет? А это что? — я достал и показал ему международные права.

— Эти не годятся. Нужно получать новые, которые действительны только здесь. В Японии все по-другому, не так, как там, на материке. Ты не можешь даже купить гостевую сим-карту в свой телефон, как во всем мире. Тут просто их нет.

Мы ехали по центральным широким улицам одного из крупнейших мегаполисов мира. Удивительно, но пробок на дорогах не было — настолько грамотно спроектированы развязки и путепроводы. Все для людей.

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин

В Токио, как, похоже, и во всей Японии, все очень просто и лаконично: и великолепная архитектура, лишенная вычурности, такой, как, например, в Сингапуре, и грамотно спланированное движение транспорта, позволяющее избегать дорожных пробок, что напрочь отсутствует в Нью-Йорке, и удобное расположение городских достопримечательностей, до чего Сиднею, например, расти и расти. 

В Большом Токио (так называют агломерацию примкнувших к столице японских городов) живут почти 36 миллионов человек. В любую часть мегаполиса можно добраться либо на метро, либо на монорельсе, либо еще какими-то фантастическими поездами, которые ежедневно перевозят людей из одних районов в другие. Несложно передвигаться и на автомобиле. Водители вежливы, а множество камер фотофиксации приучили автомобилистов не нарушать правила дорожного движения.

Я ждал, что мы скоро выедем за город. Там, как я полагал, будут поля, леса и маленькие японские деревни.

Но когда я спросил у своего товарища, когда же закончится Токио, он улыбнулся и ответил, что мы уже минут пятнадцать едем по Йокогаме. То есть никаких границ между городами не существует. Так мы и ехали часа два по улицам разных городов, пока впереди не появился Его Величество Тихий океан. А там, как обещал мой друг, уже начиналась весна.

Токио – Минск

Фото: АиФ/ Сергей Милюхин
Загрузка...

REDTRAM
NNN
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета

Подписка


Актуальные вопросы

  1. Будут ли в Беларуси в 2019 году крещенские морозы?
  2. Как получается, что безработица низкая, а нормальной работы не найти?
  3. Что изменится в правилах предоставления отсрочки от армии в 2019 году?
REDTRAM
NNN

Новое на AIF.by